Особенно когда старик, проведя нас в комнату и жестом пригласив сесть на диван, расположился в кресле напротив и спокойно объявил, что он – бог. Вот так вот запросто! Да не кто-нибудь, а сам Кернуос, податель неправедной удачи. Это к нему, оказывается, мы так часто обращали свои молитвы! Я, помнится, просто ошалел, и в голове у меня всё перепуталось. Да и у тебя, наверно, тоже. Иначе почему же мы не бухнулись на колени, умоляя простить наше недомыслие, а молча ждали продолжения? Впрочем, он этому даже не удивился, и продолжение не замедлило последовать.
- Я – бог, но иногда и божественных сил бывает недостаточно. Случается и нам прибегать к помощи смертных. А мне сейчас требуется помощь ловких ребят вроде вас. Отказаться вы не можете, если, конечно, не рвётесь в тюрьму. Это я вам всегда могу устроить, сами понимаете. Но в случае успеха и отблагодарю вас так, как могут благодарить только боги. Я выполню ваши самые заветные желания. Ну что, согласны, надеюсь?
Я, конечно, сказал именно то, что от нас ожидалось. Что мы не идиоты – отказываться от своего шанса, да ещё в такой ситуации, но хотелось бы узнать поточнее, что от нас требуется. А то ведь можем не справиться, не оправдать доверия. Но про себя в это время думал, что скорее бы положился на удачу, имея дело с полицией, чем принимая благодарность богов – если бы не ты. А ты молчала. Кажется, просто была в ступоре. И мне пришлось решать за двоих.
В общем-то, работёнка казалась непыльной. Не знаю даже, зачем Кернуосу нужен был такой хитрый финт с нашей поимкой. Наёмных-то воришек пруд пруди, и любой из них, за весьма умеренную плату… Впрочем, нет. Сейчас бы я сам за такое дело не взялся. Ни ради тебя, ни чтобы спасти собственную шкуру. Есть вещи, запретные изначально, и даже последние отбросы прхавальского «дна» это понимают. А мы вот тогда над такими вопросами даже не задумывались. С самого детства в нас жила уверенность, что мы удачливы, ловки, бесстрашны – короче, превосходим других людей по всем статьям. И какое нам дело до всего остального мира, если этому самому миру на нас наплевать? Мы верили, что шанс на новую жизнь всего лишь в паре шагов впереди. И вот, наконец, эти шаги были пройдены. Неважно, что судьба подталкивает нас к счастью, приставив к спине копьё.
В общем, делов-то было: выкрасть бриллианты, что служат глазами статуе Анса-законника в старом храме на окраине. Надо же! Бриллианты! А я всегда думал – стекляшки… Не дожидаясь вопросов, Кернуос разъяснил, что от богов статую охраняет великая магия. А вот от простых людей защиты считай что и не было. Даже жирные ленивые стражники стояли возле статуи только днём, а ночью, когда храм закрывался, преспокойно отправлялись спать. И запоры на дверях были плёвые – ребёнок справится.
Я боялся, что оскорблённый бог попытается сжечь нас, дерзких, взглядом; на худой конец – наслать угрызения совести. Ничего подобного. Даже особого азарта от выковыривания блестящих буркал мы не почувствовали. Слишком уж лёгкой оказалась работа – так, скука подённая. И вот мы уже снова в доме нашего странного нанимателя. С детских лет повелось, что именно я, старший, вёл торг. Но сейчас мы, нарушая традицию, одновременно протягиваем старику ладони со сверкающими на них бриллиантами. Я не решаюсь поднять глаза, поэтому вижу: твоя ладонь слегка дрожит. Моя – нет. Старик не хочет брать камни из наших рук, всё ещё чего-то боится. Торжествует – и боится. Он трус, этот лукавый бог. «Очи правосудия», как слёзы, скатываются в подставленную чашу. И вот уже Кернуос снова улыбается.
- Я обещал вам, дети, выполнить ваши самые заветные желания. Молчите: они мне известны. Ты, Мария, завтра поедешь со мной в столицу. А ты, Лэйн, и здесь получишь всё, к чему стремишься. Будь пока моим гостем: увидитесь-то вы нескоро.
Как же сверкнули твои глаза! Куда там тем тусклым бриллиантам! Ты никогда не говорила о своей самой заветной, самой несбыточной мечте, но мне этого и не требовалось: ведь мы знали друг друга всю жизнь. Я знал, что ты уже представляешь ликующие толпы горожан, себя в роскошной колеснице, ликующие приветственные крики… А мне было грустно. Я думал о предстоящей разлуке и о том, что «нескоро» - это почти «никогда». Ты пыталась выпытать моё заветное желание, а я отшучивался, как мог, и всё пил и пил непривычно сладкое вино, которого предусмотрительный бог велел принести целый кувшин. Наконец я допился до долгожданного забытья. Слуги помогли мне дойти до спальни. А когда утром меня разбудило жестокое похмелье, и ты, и этот проклятый старик были уже на пути в Веналдон.