Я ещё два дня проторчал в роскошном доме Кернуоса. Мог бы, наверное, и дольше задержаться: слуги, явно повинуясь приказу господина, в рот мне заглядывали, а некоторые служаночки – и не только. Но мне всё было не в радость. На третий день я тихо вышел, так же, как и пришёл – через чёрный ход. В моём тайнике было достаточно денег, чтобы внести ученический взнос в любой цех. Раньше я об этом и не думал: никакой мастер не возьмёт ученика с улицы, лишив тем самым себя возможности вырастить преемника своей крови. Но теперь я знал, что мне повезёт. Так и вышло. Сын мастера орнаментов – того самого, без работы которого не обходится ни храм, ни приличный кабак, ни жилище зажиточного горожанина – неожиданно оставил отчий дом и науку, записавшись в княжескую дружину. Нелепый, немыслимый поступок! Но благодаря ему оскорблённый отец принял меня, бродягу, в свой дом, и стал учить, как родного – вкладывая всю душу. Как ни странно, оказалось, что у меня талант. Талант небывалый. Я и сам не заметил, как превзошёл своего учителя. Теперь, всего пять лет спустя, я сам уже – мастер. Вот только храмы украшать не берусь, какую бы плату ни сулили. И по-настоящему счастлив я только тогда, когда сижу в таком вот занюханном трактире, среди сброда, для которого я не «достопочтенный мастер Лэйн» - в мои-то двадцать один! – а просто незнакомый забулдыга.
А твой кортеж я встречать не пошёл. Зачем? Я тебя прекрасно помню. Помню и девчонкой-замарашкой, и хрупкой юной девушкой с ясными глазами. Зачем мне помнить тебя иной? Говорят, на твоей одежде больше драгоценностей, чем в казне прхавальского князя. Неудивительно: наш князь совсем не богат. Интересно, ты действительно так любила расфуфыренного наследного принца, что наотрез отказалась променять его на вождя кочевников-дроматов? Или это взыграла твоя гордость – глупая, неуместная гордость нищей уличной девчонки, по странной (для всех, но не для нас) прихоти богов ставшей принцессой? Неважно. Посмотри, как толпа преклоняется пред тобой! Как славит тебя народ! Церковь Единого бога уже объявила тебя святой. Пройдёт тысяча лет, нашего королевства, может быть, не станет на карте, но люди будут, как сегодня, кричать тебе: - Аве, Мария!
А сейчас тебя несут на руках по улицам твоего родного Прхаваля, выполняя последнюю волю своей принцессы… Знай я всё это тогда, пять лет назад, я мог бы сойти с ума. Теперь это не имеет значения. Всё так, как должно быть, и разве могло быть иначе? Только одна мысль не даёт мне спать ночами, требуя взять за грудки лукавого Кернуоса и вытрясти, выбить из него правду: был ли тот талант, что обнаружил во мне учитель, передан моими безвестными предками? Или это тоже часть оплаты за моё преступление – за разгул воров, за бесчинства убийц и грабителей, за набеги дроматов? За всё то, что остаётся безнаказанным, потому что слепы навеки глаза Анса-законника…
Не проси у богов –
Просто так иль в обмен.
Не проси у богов –
Поднимайся с колен.
Ни награды, ни благ,
Ни большого ума -
Даже если дурак
И пусты закрома…
Конец