— Что… что ты собираешься с ними делать? — спросила я, и в моём голосе впервые за долгое время прозвучал настоящий, животный страх.
— Я? — Стрела снова расхохотался, запрокинув свою безликую голову. — Я собираюсь устроить пир! Сегодня эта деревня сгорит дотла. Но не от простого огня. Она захлебнётся в собственной злобе, которую ты так щедро разлила по ней. Мои верные слуги сейчас выпустят наружу всё то, чем ты их наполнила. Они будут резать, грабить, убивать и мучить друг друга, пока здесь не останется ни одной живой души. А я буду наслаждаться. Это будет мой триумф! Венец твоей работы, моя дорогая Аксинья.
Он посмотрел на меня, и хотя у него не было глаз, я почувствовала, как его взгляд буравит меня насквозь.
— А вы двое… — он обвёл нас с Добромиром невидимым взглядом. — Вы будете сидеть в первом ряду и смотреть. Это будет вашим последним развлечением. И последним источником моего ужина. Ваше отчаяние, когда вы будете смотреть, как мир, который вы знали, пожирает сам себя… о, это будет восхитительно!
Он резко вскинул руку вверх. Толпа одержимых разом шагнула вперёд, как один. Мой мир рухнул окончательно. Моя месть обернулась против меня и всего мира вокруг. И теперь я, вместе с человеком, которого ненавидела больше всего на свете, должна была стать последним блюдом на пиру у чудовища, которое сама же и вскормила.
Конец