— А вот и наш первый «несчастный», — Стрела кивнул в сторону этого одинокого огонька. — Идеальный случай, чтобы опробовать твой новый дар.
Мы подошли к маленькой, почти вросшей в землю избушке, это оказалась гончарня. Сквозь мутное, грязное стекло я увидела парня, который сгорбился над гончарным кругом. Он был очень худым, весь измазан глиной, а на его лице застыло такое отчаяние, какое я совсем недавно видела в собственном отражении в тёмной воде Навьего озера. Вся мастерская была заставлена уродливыми, кривыми горшками и плошками, некоторые из них потрескались, другие и вовсе были бесформенными комками глины.
— Этого бедолагу зовут Прохор, — прошептал Стрела мне прямо на ухо, и от его шёпота по коже пробежали мурашки. — Он мечтает стать великим гончаром. Хочет, чтобы его посудой пользовался сам князь в своём тереме. А руки, как ты сама можешь видеть, растут у него не совсем оттуда, откуда нужно для такого дела. Он уже третий день не спит, всё пытается слепить хотя бы один приличный кувшин. Жалкое зрелище.
Я смотрела на Прохора, и впервые за долгое время почувствовала что-то, что было похоже на жалость. Его мечта была такой простой и понятной. Он не хотел ни власти, ни богатства, а всего лишь создавать красоту своими руками.
— Он кажется добрым, — тихо сказала я.
— И что с того? — фыркнул Стрела. Его беззвучный смех был похож на шелест сухих листьев. — Добротой сыт не будешь и зимой не согреешься. Это самый бесполезный товар на свете, уж поверь мне. А вот талант… о, талант — это совсем другое дело! Талант может дать тебе всё: деньги, славу, любовь. Так что иди, подари бедняге то, о чём он молит всех богов. Стань для него богиней.
Я сделала шаг к двери и толкнула её. Она со скрипом отворилась. Прохор вздрогнул и испуганно поднял на меня свои уставшие глаза. Увидев незнакомую девушку на пороге своей мастерской посреди ночи, он застыл от удивления, открыв рот.
— Кто ты? — прохрипел он, сжимая в руках кусок глины.
— Я та, кто слышит, — ответила я спокойно, делая шаг внутрь. Мой голос эхом разнёсся по маленькой гончарне. — Я слышу твою мечту, Прохор. Она кричит так громко, что не даёт спать всей деревне.
Он смотрел на меня во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. Я подошла к нему совсем близко. От него пахло сырой глиной, потом и отчаянием.
— Ты хочешь, чтобы глина стала послушной в твоих руках, — я говорила тихо, почти шёпотом, заглядывая ему в глаза. — Чтобы твои пальцы сами создавали совершенство. Чтобы твои кувшины были лёгкими, как пёрышко, а чаши — тонкими, как лепесток цветка.
— Да… — выдохнул он. — Но как ты… откуда ты знаешь?
— Я могу дать тебе это, — перебила я его. — Прямо сейчас.
Я протянула руку и коснулась его лба. В тот самый момент, когда мои холодные пальцы дотронулись до его горячей, потной кожи, я почувствовала, как сила внутри меня пришла в движение. Она потекла по моей руке, словно ледяной ручеёк, и хлынула в этого парня. Это было очень странное ощущение, будто я отдавала ему частичку своего холода, своей новой, тёмной сути. Прохора мелко затрясло, его глаза закатились, и он обмяк. Я удержала его, не давая упасть со скамьи, через мгновение всё закончилось.
Он моргнул, непонимающе глядя сначала на меня, а потом на свои руки, будто видел их впервые.
— Иди, — приказала я мягко. — Садись за круг.
Как во сне, он подчинился, сел на свою скамью, бросил на круг новый ком глины, толкнул ногой колесо. И его руки… они начали творить настоящее чудо. Пальцы летали, порхали над глиной. Они не просто мяли её — они танцевали с ней. Глина под его руками оживала, вытягивалась в изящную, совершенную форму. Не прошло и минуты, как перед ним стоял кувшин такой красоты, какой я никогда в жизни не видела. Идеально ровный, с тонкой, изящной ручкой и горлышком, похожим на раскрывшийся бутон лилии.
Прохор смотрел на своё творение, и по его грязным щекам текли слёзы. Но это были не слёзы горя, это были слёзы чистого, незамутнённого счастья. Он поднял на меня взгляд, полный такого обожания и благодарности, что мне стало даже немного не по себе.
— Спасибо… — прошептал он. — Спасибо тебе!
Я молча развернулась и вышла из мастерской. Стрела ждал меня снаружи, лениво прислонившись к стене.
— Ну как? — спросил он с довольной усмешкой в голосе. — Понравилось быть маленькой богиней?
Я посмотрела на свои руки, они всё ещё были холодными. Но внутри, в самой глубине моей новой души, что-то шевельнулось, это была власть. Пьянящая, сладкая власть над чужими судьбами. Я видела восторг в глазах этого гончара, я подарила ему его мечту.