— Да, — ответила я, и впервые за очень долгое время улыбнулась. — Понравилось.
Это было только начало, этот счастливый гончар был лишь пробой моих новых сил. Мой настоящий шедевр ждал меня в другой деревне. И я уже предвкушала, какой удивительный «талант» я подарю Добромиру.
***
Минуло несколько лет с того страшного дня на озере. Я уже не была той глупой девчонкой с разбитым сердцем, что искала спасения в холодной воде. Теперь меня звали Дарина, и я научилась видеть людские желания так же отчётливо, как вижу своё отражение в глади воды. Я дарила таланты, и это стало моей новой сутью. Я наблюдала, как загораются глаза людей, когда они получали то, о чём мечтали всю жизнь. Я побывала во многих городах и сёлах, и за моей спиной оставались гениальные художники, невероятно удачливые купцы и пекари, чей хлеб был вкуснее всего на свете.
— Какой чудесный сапожник! — раздался в моей голове ехидный шёпот Стрелы, моего вечного спутника и наставника. Мы как раз покидали очередной городок, где я одарила талантом старого мастера. — Теперь он сошьёт сапоги самому князю и умрёт от гордости. Скука. А помнишь того поэта? Вот он был забавный. Стал таким популярным, что его зарезал из зависти лучший друг. Вот это я понимаю, представление!
Я не отвечала ему, его болтовня была лишь фоном. Каждый новый дар делал меня сильнее, но и холоднее. Радость людей была для меня лишь топливом, пищей для моей силы. Но сколько бы я ни странствовала, одна мысль жгла мою душу ледяным пламенем, мысль о Добромире. И вот, я вернулась.
Моя родная деревня пахла так же, как и в день моего ухода — дымом, прелой листвой и сыростью, почти ничего не изменилось. Я шла по главной улице, кутаясь в тёмный плащ, и никто не обращал на меня внимания. Очередная странница, мало ли их ходит по свету. А я смотрела на до боли знакомые лица и чувствовала лишь пустоту. Когда-то эти люди шептались у меня за спиной, смеялись над моим горем. Теперь одного моего слова хватило бы, чтобы их жизнь превратилась в ад. Но они были мне неинтересны.
— О, гляди-ка, никак ностальгия пробрала? — не унимался Стрела. — Может, заглянем к родителям? Обрадуешь стариков, расскажешь, кем стала их доченька?
— Замолчи, — мысленно бросила я, не сбавляя шага. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.
— Ну конечно! Великая Месть! — протянул он с такой театральной скукой, что я поморщилась. — Надеюсь, в этот раз будет не так уныло, как с тем живописцем. Право слово, никакой фантазии у человека.
Я проигнорировала его выпад. Вот он, дом старосты, только теперь он стал ещё больше, ещё богаче. За высоким забором виднелась усадьба, крепкая, добротная. Я подошла ближе и заглянула в щель между досками.
На крыльце сидел он, Добромир. Возмужавший, с едва заметной сединой в тёмных волосах, но всё такой же красивый той самой наглой, самоуверенной красотой, что когда-то лишила меня разума. Он уже не был просто первым парнем на деревне, он стал её хозяином. Рядом с ним сидела его жена, Любава, с лицом сытым и довольным. Она что-то говорила, а он лениво кивал, улыбаясь в усы.
Вдруг из дома с весёлым визгом выбежали двое детей, мальчик и девочка. Они бросились к отцу, и он, подхватив их на руки, закружил. Счастливый смех, нежные взгляды, идеальная картина семейного счастья, любой бы умилился, глядя на них.
А я смотрела, и во мне не было ничего. Ни боли, ни обиды, только холод. Жгучий, пробирающий до костей холод и тихая, спокойная ярость. Вся эта идиллия, весь этот уютный мирок был построен на моих слезах. Его счастье — плата за мою сломанную жизнь.
— Какая прелесть! — промурлыкал Стрела прямо в ухо. — Так и хочется добавить в эту пастораль немного… перца. Что ты ему подаришь, моя богиня? Может, талант терять всё, что ему дорого? Или умение вызывать у собственных детей только страх и омерзение? У меня столько идей!
Я отступила от забора, мой план был готов. Просто прийти и уничтожить его — слишком просто, слишком быстро. Это не принесёт мне того удовлетворения, которого я жажду. Нет. Я сделаю всё иначе.
Я не стану рушить твой дом, Добромир. Я заставлю тебя сжечь его своими собственными руками.
Сначала я пройдусь по твоей деревне. Я одарю твоих соседей, друзей и должников, я дам им всё, о чём они тайно мечтают. Кузнецу — умение ковать небывалой красоты и прочности клинки. Ткачу — создавать ткани, достойные князей. Я превращу их тихую, полную зависти жизнь в кипящий котёл амбиций и гордыни. Я разожгу сотню маленьких костров вокруг твоего дома, и когда пламя подберётся к тебе со всех сторон, когда твой идеальный мир затрещит по швам, вот тогда я приду за тобой. И предложу свой дар, спасительный дар, от которого ты не посмеешь отказаться.