Л. Н. Толстой в своей «Азбуке» в 1872 году (между прочим, Ученый комитет не одобрил ее позже, в 1891 году, ввиду таких слов, как вши, блохи, клоп… и в наши недалекие, застойные времена о них нельзя было писать, они у нас просто «отсутствовали») наделяет клопов хитростью. Он рассказывает, что человек вступает с ними в бесполезное единоборство. Толстой ставит кровать на постоялом дворе посредине комнаты и под каждую ножку кровати — деревянную чашку с водой и думает про клопов: «Перехитрил я вас». Но клопы прыгают на него с потолка. Граф надевает шубу и уходит во двор, решив: «Вас не перехитрить». Между тем, у клопов ума не палата — в каких бы лабиринтах не блуждали, они рано или поздно за ночь найдут хозяина, не ломая голову, а ориентируясь, как и комары, по его запаху.
Если бы люди всей Земли договорились в один и тот же день ликвидировать в своих домах всех клопов и, допустим, осуществили это грандиозное мероприятие, то и тогда постельные клопы через некоторое время опять бы завелись в жилых помещениях. В чем тут дело? Не самозарождаются ли клопы? Отнюдь нет! Просто в природе вне жилищ человека остались очаги клопов в норах грызунов, гнездах пернатых, дуплах деревьев и пещерах. Предполагают, что первобытный человек, поселившись в пещерах в поисках крыши над головой, сам «разыскал» своего паразита — клопа и стал его кормильцем. «Весь последующий прогресс, связанный с переходом человека в хижины, а затем в современные дома, — говорит К. Фриш, — представляется с клопиной точки зрения, только модернизацией пещер. Что главное для клопов? Сухость и более или менее равномерное тепло. Этому они по сей день «верны». Не исключено также, что первые клопы попали в дом человека из гнезд птиц. Ведь они встречаются и там. Осенью пернатые улетают в теплые края. Куда деться клопам? Они направляются в сторону жилища человека.
Клопы, если они заселили хоть одну квартиру, рано или поздно оккупируют весь дом, используя все лазейки, проникая из одной комнаты в другую через дымоходы, трещины в стенах, вентиляционные отверстия.
Постельные клопы — нежелательные, незваные «гости». Беру интервью об их вреде у всемирно известного клоповеда, ведущего научного сотрудника Зоологического института Академии наук СССР, с которым в поисках насекомых я исколесил просторы Монголии и работаю в одном институте, И. М. Кержнера:
— Постельные клопы наносят большой вред здоровью человека. Ущерб от сосания крови сравнительно невелик. За один прием личинка высасывает максимум 11 миллиграммов, самец — 2,5 миллиграмма, самка — 14 миллиграммов крови. Значительно серьезнее действие слюны. Она ядовита, но степень ее влияния сильно зависит от восприимчивости и самочувствия человека, а также от места укуса. Приблизительно у 20 процентов людей укусы не вызывают раздражения кожи, у остальных образуются белые пятнышки, окруженные розово-красным кольцом, через некоторое время они исчезают. У особенно восприимчивых людей могут возникнуть волдыри и долго не исчезающие темно-красные пятна. Ночное беспокойство, вызываемое укусами клопов, приводит к недосыпанию, нервозности, ухудшению здоровья и снижает работоспособность. Если укушенные места сильно чешутся, рекомендуется обмывать их уксусом лимонной кислотой, протирать этиловым или нашатырным спиртом, втирать вазелин или масло. Расчесывание мест укуса может привести к внесению инфекции.
— Не являются ли клопы переносчиками болезней?
— В отличие от других кровососущих паразитов человека, клопы не переносят инфекционных заболеваний, хотя возбудители многих болезней могут долгое время жить в их организме.
— А как бороться с этой напастью?
— Несомненно, химия помогает сдерживать натиск клопов. В магазинах продают яды против этих паразитов. Ассортимент их меняется. Кроме ядохимикатов, в войне против них можно использовать испытанные веками дедовские способы — крутой кипяток и жгучий пар.
ЧЕРНЫЙ СКАЧЕТ, ЧЕРНЫЙ ПЛЯШЕТ
Дилижанс тронулся, и среди героев рассказа «Зверь дяди Бельома» Ги де Мопассана потекла оживленная беседа. Неожиданно разговор между пассажирами потух и заменился стонами дяди Бельома. Кто-то шевелился в его ухе. Некоторое время людьми властвовала суматоха, но и она иссякла потому что выяснилось, что из уха выгнали «зверя», — кого бы вы думали? — обыкновенную блоху. Ну и «зверь» — черный скачет, черный пляшет — черной пятки не видать…
Подождите, не отворачивайте нос, не говорите: «Ха-ха, блоха!» Послушайте интервью К. Валери:
— Да, речь пойдет о блохе. Благодаря широкому распространению гигиены, современных инсектицидов и прекрасных моющих средств которых были лишены предыдущие века, мы практически избавились от нее. Институты с трудом достают отдельные экземпляры человеческой блохи для демонстрации студентам-медикам и биологам.
— Извините, вы говорите только об одном виде блох — человеческой? Блох, как известно, в мире много, примерно 2000 видов, в том числе в СССР их около 500.
Да, о человеческой. Раньше это насекомое было в моде и не раз. В последний раз мода на блоху возникла в первой половине XIX века, но известны и более ранние вспышки.
— Откуда мы это знаем?
— Краткая история такова. Сейчас мы усмехаемся, читая рассуждения Вольтера в «Диалогах» о том, что в блохе есть нечто божественное потому, что она прыгает в высоту в 50 раз выше своего роста; с улыбкой пролистаем мадригалы на французском, греческом, испанском, итальянском… языках — все комплименты блохе, пожмем плечами, узнав, что существовала целая школа поэтов, бардов и менестрелей, которые, видите ли, завидовали блохам лишь потому, что вследствие отсутствия мыла и привычки часто мыться те были ближе к дамам, чем эти несчастные влюбленные…
— Неужели это отразилось даже в произведениях литературы и искусства?
— Да, великие литераторы, начиная с Эзопа, почти все отдали дань блохе. Вспомним «Гаргантюа и Пантагрюэля» Рабле — там Панург в правое ухо вдел золотое кольцо, а в кольцо вставил черную блоху. Многие, очень многие писали о ней… Жерар де Нерваль, Лафонтен, Буало, Альфред де Виньи, Жорж Санд, Гофман, Золя, Беранже — всех и не перечислишь. А художники! В 1866 году Сезанн пишет «Женщину с блохой». Упомянем Гарднера, который в 1830 году выпустил фарфоровую статуэтку под таким же названием. В XVII веке был даже такой контрданс (бальный танец) под названием «Блоха».
— Разрешите сделать вставку. Блоха прочно вошла в народное творчество. У каждого народа о ней что-нибудь да говорится, тем более в таком могучем языке, как русский, даже поговорок и пословиц о ней столько, что только успевай выуживать. Вот примеры.
Спешка нужна при ловле блох. На ветру хорошо блох ловить. Голодная блоха высоко прыгает. За блохой да зайцем не поспеешь. Блоха кусает, а за что — не знает. Бегает, как пес от блох. Из собаки блох не выколотишь. С собаками ляжешь — с блохами встанешь. И от доброй собаки блох наберешься. Невеличка блошка, да спать не дает…
Или загадки: черненько, маленько, на всех садится, царя не боится. Черненько, маленько, в платье вскочило, царя разбудило. Маленькая барынька в полночь разбудила. Вороная, да не кобыла, черная, а не медведь. Маленький, удаленький — лосиный скок, звериный взгляд. Каренький жеребчик погладиться не дает. Друг мой спит со мной, в трауре ходит, не знаю о ком. Милый мой спит со мной, а погладиться не дает. Шесть ног без копыт, рога есть, а не бык. Черный скачет…
Продолжим о блохе. Известно, что была мода на блох, были модники и модницы, щеголяющие всем тем, что связано с нашей героиней.
— Да, да, модники и модницы различали в одежде такие цвета, как цвет просто блохи, блохи молодой и старой, брюшка блохи, бедра блохи, бедра больной блохи (блохи в лихорадке). По-русски этот цвет называли «пюсовым», оставляя французское слово «пюс» — «блоха» — без перевода. Академический словарь русского языка по этому поводу поясняет: «Пюсовый цвет — темно-коричневый» и приводит цитату из повести Л. Н. Толстого «После бала»: «… жена его в бархатном пюсовом платье…». Конечно, век мушкетеров — это галантность, умение себя вести, постоять за свою честь; все это не может не вызывать уважения. Но почему-то великий Дюма, вводя читателя в повседневную жизнь и нравы этого века, ничего не писал о блохах. А ведь известно, что Людовик XIV, «король-солнце», будучи ребенком, играл в галерее Лувра с маленькой пушечкой, в которую была запряжена блоха — это был подарок будущему королю от графа Бриенского. Марион де Лори (в «Трех мушкетерах» она упоминается как подруга кардинала Ришелье) писала, между прочим, в своих письмах, что галантные кавалеры, если им случалось во время свидания с дамой поймать блоху, помещали ее в хрустальный медальон и носили на шее — такова была причуда моды в далеком XVII веке. Другой причудой было сажать блоху на цепь, стальную или золотую (самая длинная из известных цепочек состояла из 300 звеньев). Блоха, вставленная в ювелирное украшение, даримая в качестве сувенира, приносящего счастье, также была объектом моды.