В походе муравьи-няньки заботятся только о детворе среднего и старшего возраста. А где же яйца? Куда делись молодые личинки и куколки? Их не было здесь и в помине. Они появляются лишь на привалах. Происходит это так. Личинки-пассажиры перестают выделять для носильщиков привлекательный корм. Прекращение подачи походного пайка со стороны личинок служит сигналом для устройства временного лагеря. На привале самка предается усиленному обжорству. Раскормили ее рабочие муравьи — и вот она разбухла как на дрожжах. Теперь она охвачена яйценосной оргией: откладывает по 3–4 яйца в минуту, по 200 яиц в час, по 4–5 тысяч яиц в сутки. Начинается столпотворение рабочих муравьев вокруг самки-царицы. Через каждые 15–20 секунд няньки забирают новое яйцо, размещают в пакете, обливают яйца питательной слюной. Вылупляется многочисленное потомство. Молодые личинки страдают ненасытным аппетитом. Муравьи-воины в основном занимаются добыванием насекомых для кормления растущего расплода, а царицу потчуют все реже и реже. Малыши в свою очередь начинают поставлять взрослым питательные выделения, действующие на муравьев-кочевников как зовущий к новым маршрутам сигнал.
Тем временем царица похудела и приобрела походную форму, а из коконов вышло новое пополнение шестиногих путешественников. Настала пора трогаться в путь. Теперь переходы и марши кочевников будут продолжаться до тех пор, пока личинки не перестанут поставлять своим носильщикам особый корм — своего рода эликсир, возбуждающий в муравьях потребность к путешествиям.
Нас отвлекли муравьи. Вернемся к песчаной местности в тихом лесу. А что за аккуратная воронка, словно по строгим формулам, выкопана на сыпучем песке? Вот лесной рыжий муравей пересек ее край, и, что за чертовщина, на него полетели песчинки. Это для нас они песчинки, а для муравья — мощные залпы снарядов. Они сбили его, бедолагу, он оказался на дне воронки — и был таков: исчез, будто сквозь землю провалился. Сдунем песок со дна — вот тебе и на! Муравья затащил в песок не кто-нибудь, а сам муравьиный лев. Это он обрушил на него град песчинок, лежа на дне воронки-ловушки и высунув из песка маленькую голову и массивные сабли-челюсти. Так что жертва свалилась прямо в раскрытую пасть хищника. А его саблевидные челюсти страшнее гильотины. Из них вытекает пищеварительный сок, который быстро парализует добычу и растворяет ее содержимое так, что ее остается только высосать досуха. Только что был деятельный муравей, а теперь от него остался один скелет, выброшенный вон из ловушки муравьиным львом, вернее, его личинкой. А к ловушке приближается новый муравей. Вот уж действительно, на ловца и зверь бежит. И ничего здесь не поделаешь: чему быть, того не миновать.
Взрослый муравьиный лев, отдаленно напоминающий стрекоз, в полете медлителен, выглядит слабым, кажется, летит он с трудом, из последних сил, а его длинное тонкое брюшко, висящее вертикально, вот-вот да отвалится, так кажется.
Попутно вкратце упомянем о муравьиных львах вообще и об их ближайших родственниках в частности. Муравьиные львы — это одно из семейств отряда сетчатокрылых насекомых, в котором около 2500 видов. Не все их личинки роют ловчие ямы для муравьев и других насекомых. Некоторые промышляют среди трав, веток или в почве, ловко ползая и передом, и задом вперед. А взрослые не так страшны, как вытекает из их названий, они охотятся всего-навсего на хилую мелкоту. Съест крылатый лев тлю и доволен. Словом, не так страшен черт, как его малюют. Я уже говорил, что муравьиные львы относятся к сетчатокрылым, у которых четыре тонких прозрачных крыла поделены на мелкие участки жилками, словно сеткой, по сходству с которой отряд, объединяющий более 7000 видов, получил свое название, притом все они — и взрослые, и дети — хищники, добывающие пищу охотой на других насекомых.
Близкие родственники муравьиных львов — насекомые с золотистыми глазами — так и называются — златоглазки, в семействе которых около 2000 видов. В их рационе преобладают всевозможные тли. У златоглазок имеются пикантные черты. Взрослые особи в моменты опасности воняют, как бы напоминая то, что не все то золото, что блестит. Самки их откладывают на листьях яйца — этакие небольшие шляпочки-шарики на тонких длинных ножках — ни дать ни взять миниатюрные грибы. Не зря сначала они были описаны как грибы, как представители совершенно другого царства живых существ.
В отряде сетчатокрылых имеется немало подражателей. Например, мантиспы почти как две капли воды похожи на богомолов. У них, как и у богомолов-мантисов, сильно увеличенные передние ноги приспособлены для захватывания насекомых и прикреплены к переднему краю сильно удлиненной груди. Взрослые мантиспы, как и те, кому они подражают, одного поля ягодки — хищники-засадники. Что касается их личинок, то они питаются яйцами пауков или содержимым осиных гнезд. Личинка забирается в кокон паука-волка, который всегда самка носит с собой, и прощай будущее паучье племя. Так паучиха, лелеющая ожидаемое потомство, ничего не подозревая, катает и охраняет пожирателя своих паучат. Вот уж действительно не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
А это что за насекомые такие? Будто мантиспы, но передние ноги не те, не хватательные, а обычные, ходильные. Выглядят словно помесь златоглазки и мантиспы. Это верблюдки. Они представляют собой один из небольших отрядов насекомых, ныне представленный двумя семействами, 5 родами и примерно сотней видов. Зато они — седая старина насекомых. Они появились на Земле не менее 250 миллионов лет назад. Верблюдки — не то что их четвероногие млекопитающие тезки. Они не вегетарианцы, а стопроцентные хищники. Их личинки охотятся под отстающей корой хвойных деревьев на жуков-короедов, а взрослые ведут промысел открыто живущих тлей.
Кроме хищников и хищниц, оказывается, бывают еще хищнецы. Так называются клопы, которых около 2500 видов во всем мире. Для них охота пуще неволи. Чего только не изобрели они для ловли насекомых! Одни преследуют добычу, догоняя, набрасываются на нее и приклеивают к липким ногам. Притом надежно, намертво. Это и не удивительно. Ведь у них на ногах на каждой подушечке размещено до 75 000 волосков, смазанных прилипающим к жертве клеем.
Медлительные хищнецы тоже есть хотят, как-никак голод не тетка. Поймать бы юрких насекомых, но видит око да зуб неймет. Где уж там гнаться им, черепашкам, за вертихвостками. Выше головы не прыгнешь. Вот и приходится им разными неожиданными способами хватать зевак. Одни хищнецы вымазывают ноги в смоле хвойных деревьев и выставляют эти липучки перед собой. Ловись, «рыбка», и большая, и маленькая. Другие привлекают будущих жертв, особенно пчел, разноцветными щетинками на ногах: прикидываются цветками. Имеются и такие, которые зазывают муравьев-сладкоежек ароматной и вкусной отравой — жидкостью, выделяющейся на нижней стороне тела. Гости жадно слизывают угощения и сваливаются с ног, впадая в оцепенение. Их теперь можно спокойно высосать. Вот вам и ленивцы: голь на выдумки хитра.
Видите, не так уж вольготно живется даже муравьям на свете. На 10 000 видов муравьев приходится столько же видов их шестиногих врагов, если не больше. Другим насекомым тоже не легче. Всем им ухо надо держать востро. Иначе проглотят и спасибо не скажут.
Нельзя утверждать, что для насекомых на Земле находится ад, а в воде — рай. Нет, боже упаси, в воде шестиногих хищников столько, хоть пруд пруди. Пруды кишмя кишат личинками плавунцев — грозою водных членистоногих, в том числе насекомых, от мала до велика. Их в мире насчитывается более 4400 видов, наши воды заселили свыше 400 видов. Было бы еще так себе, терпимо, если бы только плавунцы прочесывали водную среду, но ведь здесь ведут промысел насекомых личинки стрекоз (4700 видов), клопы-гладыши (200 видов), клопы — водяные скорпионы (150 видов), клопы-водомерки (300 видов), жуки-вертячки (850 видов), жуки-водолюбы (2500 видов), некоторые личинки веснянок, поденок, ручейников… разве всех перечислишь. А на суше разве хищники исчерпываются только теми, о ком мы говорили? Кто скажет, сколько их только среди жуков? Точно никто. Их среди них тьма-тьмущая. На Земле одних только жужелиц не менее 2500 видов, в том числе в СССР около 2500 видов, и большинство из них — многоядные хищники, охотящиеся на своих соплеменников по классу и на представителей других беспозвоночных животных. Некоторые резвы, как скакуны. Между прочим, так их и называют. Их в мире около 800 видов, притом если взрослых кормят ноги, то неуклюжих обжор-личинок — ловушки. Личинка вырывает вертикальную норку глубиной 25–50 сантиметров и толщиной с карандаш — чуть больше диаметра самого землекопа. Затем ловец затаивается внутри шахты у ее входа, при этом его огромная голова, причлененная к телу под прямым углом, является живым люком норы. Кто из мелочи чаще всего бегает по земле, тот и натыкается на ловушку личинки скакуна. На этот раз им оказалась жужелица, собрат по семейству. Засадник выскакивает передней частью тела как отпущенная пружина, своими действиями напоминая игрушку «чертик в табакерке», и совершает заднее полусальто. Не успела жужелица даже сориентироваться, дать деру назад, как уже бьется в мощных тисках — сомкнутых челюстях горбатого монстра.