Прощаясь, хозяин дома шепнул ему:
— В нашем кругу есть еще одно правило: не разглашать наших собраний, не хвастаться выигрышем и не жалеть о проигранном. — И уже громко, для всех: — И не ухаживать за Сонечкой.
Женька согласно кивнул, шутливо щелкнул, как поручик, каблуками и, галантно склонив голову, поцеловал Сонечке руку.
— Ты произвел недурное впечатление, — сказал Вальтер, пыхтя садясь в машину. — Но имей в виду, это только первые твои шаги на пути в свет. Правда, сделал ты их довольно успешно.
— Но и не один к десяти, — сказал Женька, — как вы обещали.
— Ну нахал! Скажи спасибо, что не продулся для начали в пух и прах. И вообще пойми — деньги в картах не главная цель, их можно достать и другим, более простым и эффективным способом, да и не одним. За что я люблю карты? Это прежде всего благородная игра ума, психологическая борьба. Это поединок, испытание силы духа, умение победить не столько противника, сколько самого себя, свои слабости. Карты дают мне возможность почувствовать мощь моего мозга, пустить в ход его скрытые и неистощимые резервы; я наслаждаюсь способностью свободно ориентироваться в тысячах возможных комбинаций, умением искать и предлагать контрмеры на каждый шаг, каждое движение противника, выявить слабые и сильные его стороны, разобраться в его психологии и, наконец, поставить его на колени, восторжествовать над ним. Если я посижу с человеком за одним роббером, я уже буду знать о нем все: каков он в деле, дома, с женщиной, как поведет себя в острой ситуации, на скамье подсудимых, при вынесении приговора. Вот как-то я с одним прокурором играл. А через некоторое время столкнулся с ним в одном процессе. Так я заранее знал, как он будет поддерживать обвинение, какую предпочтет стратегию и выберет тактику, на что сделает упор… И что ты думаешь? Правильно! Я выиграл, потому что построил защиту на слабостях своего оппонента, выявленных за карточным столом. Так что дерзай, Жека, — добавил Вальтер, вылезая из машины. — Я позвоню тебе.
Женька сделал попытку вернуть ему взятые для игры деньги, по Вальтер хлопнул дверцей.
— Не обижай меня, мне сегодня было хорошо. Володя, забрось нашего юного гусара на квартиру, а потом зайди ко мне на минутку.
Женька вернулся домой полный новых впечатлений, долго не мог уснуть, но спал потом легко и весело. И всю ночь ему снились то лукаво улыбающийся джокер в шутовском колпаке и башмаках с бубенчиками, то Сонечка в наколке и без ничего.
ГЛАВА 2
Мария Михайловна (Ма для Женьки, Мари для близких и друзей дома) была несчастная женщина. Муж бросил ее неожиданно и безжалостно: без упреков и объяснений он ушел из дома, оставив «совместно нажитое имущество» и пятилетнего Женьку, женился на другой женщине и завел других детей…
А ведь начиналось все так хорошо. Был стремительный гусарский роман во вкусе прошлого века, были сильные чувства, было, казалось Мари, все для глубокого, романтического и долгого счастья. Будущий Женькин отец, молодой и красивый, с первого взгляда полюбил юную воздушную Машеньку и увел ее «из прекрасной семьи». Трудяга, реалист с каплей романтики в крови, он почему-то решил, что Машенька именно та девушка, которую он мечтал всю жизнь нежно и трепетно носить на руках. Так, собственно говоря, и случилось — Ванечка взял ее на руки в загсе и почти шесть лет Машенька безмятежно, в мечтательном безразличии мурлыкала у него на груди.
Странная получилась пара, странной сложилась и ее семейная жизнь. Спящая красавица, легкий цветок, бережно взращенный любящими родителями, Машенька абсолютно ничего не могла, не умела и не хотела делать. Правда, ей удавалось одеться по фигуре и причесаться к лицу, но тем и ограничивалась ее повседневная полезная деятельность. Да, и еще она читала — до одури, до полной потери чувства реальности. В ее хорошенькой головке причудливо, но вполне благополучно переплетались сюжеты и образы всех прочитанных книг, желаемое и действительное, неясные мечты и волшебные грезы. Может быть, именно поэтому она без конца роняла посуду, мыла пельмени и макароны, и если даже случайно не пересаливала суп, он все равно выкипал до дна; у нее всегда убегало молоко и сгорали котлеты, она забывала в магазине продукты и теряла деньги. Она так волновалась, пришивая пуговицы, словно переходила на красный свет оживленную улицу. И тем не менее пуговица так и не находила своего места, и костюм Ванечки кособочило как на пугале. Как она вырастила Женьку — это загадка до сих пор.