— Не знаю, — изумился Женька. — Никогда не интересовался.
— А напрасно. Если эти сокровища существуют, то по нынешним временам им цены нет. На все хватит и внукам останется, чтобы вспоминали тебя добрым словом, понял?
— Нет, — еще больше удивился Женька. — При чем здесь я?
— Ты разочаровываешь меня. В тебе, оказывается, нет ни на копейку здорового, разумного авантюризма. Встряхнись, Жека! Поговори с своей Ма, подумай, поищи, приди и возьми эти сокровища. В этом деле море романтики и океан практицизма. Я бы сам за него взялся, будь я немного моложе и имей на это хоть минимум прав. Реализацию беру на себя. В качестве вознаграждения ограничусь суммой твоего долга. Годится? По рукам?
Женька пожал плечами. Ему сейчас, честно говоря, было совсем не до старинных кладов, ему бы на лесосплав или вагоны на Сходне разгружать…
Вальтер достал из бара бутылку виски, налил в рюмки и бросил на стол маленький кружок почти красноватого цвета. Женька взял его в руки — золотая монетка царской чеканки, новенькая, благородно блестящая…
— Ты знаешь, сколько она стоит по госцене? Триста тридцать. А на рынке — все пятьсот. Ну-ка припомни, что говорила Мари о спрятанных ценностях? Она называла их?
— От Ма я почти ничего не слышал. И вообще ее воспоминания требуют определенной корректировки, в них много фантазии, да я и внимания на них почти не обращал. Кое-что бабушка говорила, но я тогда совсем пацан был. Запомнил только, что там была какая-то необыкновенная брошь в виде летящей ласточки, украшенная брильянтами, золотые эфесы парадных шпаг, подсвечники, столовое серебро и еще что-то…
— А червонцы?
— Наверное, тоже. Бабушка мне подарила на будущее шестнадцатилетие одну монетку, но она не сохранилась, возможно, были и другие. Да, еще как-то Ма упоминала об очень красивой диадеме — прабабушка на каком-то торжество во дворце в ней была, ее тоже спрятали…
— Жека, Жека, не стыдно тебе? Да кровь ли у тебя в жилах? Да голубая ли она, как уверяет Мари? — Вальтер взволнованно взялся за бутылку и снова налил себе и Женьке. — Выпьем за успех нашего святого дела.
— Вольдемар Альбертович, — неуверенно спросил тогда Женька, поддаваясь его жесткому напору. — Допустим, эти сокровища существуют и я разыщу их, мне тогда действительно положено получить двадцать пять процентов их стоимости? Или существуют какие-то определенные условия? Ограничения?
— Что?! Какие двадцать пять процентов? Ты что — с Викой поссорился? Совсем перестал соображать!
— Но это ведь не мое…
— Народное, что ли? — с ледяной улыбкой спросил Вальтер. — Дурачок, это все принадлежит тебе по самому древнему и святому праву — по праву наследования. Все — до камешка в самом маленьком колечке. Двадцать пять процентов! Стыдно, гусар!
Женька не больно-то обольстился предложением Вальтера. Не шибко верил он в существование этого легендарного клада, о котором практически не было никаких сведений, кроме глухих намеков и предположений. Но и сразу отказаться от возможности рассчитаться с кредитором ему, давнему и почти безнадежному должнику, тоже было неудобно. Что он мог предложить навстречу? Просьбу подождать, и только. Кроме того, было в этом деле опять что-то нечестное и нечистое. Тайком искать, найти и присвоить то, что тебе не принадлежит, сбыть его потом по каким-то темным каналам — это ужасно, это почти воровство. Но тем не менее…
ГЛАВА 5
И вот в одно прекрасное утро за традиционным завтраком Женька очень тонко, как ему казалось, подвел Ма к разговору о якобы замурованном в степе кладе.
— Ма, а где у наших славных предков дом был в Воронеже, на какой улице? Не помнишь? Бабушка Настя ведь тебе рассказывала.
Мария Алексеевна подняла одну бровь и опустила другую. Она очень любила беседы о давно минувшем — они помогали ей мириться с настоящим, легче переносить воспоминания о неприятных событиях, пережитых в не столь отдаленном прошлом, и меньше думать о неумолимом будущем.
— В Воронеже? — задумалась, переложила салфетку. — В Воронеже… Нет, ты что-то путаешь, дорогой. Не греми ложкой — ты не в трактире. В Воронеже… В Петрограде был дом, это я хорошо знаю. Была дача в Ялте. Два дома в Москве, один из них на Тверской. Подмосковное где-то было. А в Воронеже?.. Нет, не помню. Ты что-то путаешь.