— …В доме, который построил Джек, — ляпнул невпопад Алешка.
Никак он не научится вовремя промолчать и виновато потупить глазки.
От этой наглости папа быстрее обычного пришел в себя и под стремительный Алешкин визг стал выносить на помойку с таким трудом накопленные травмоопасные предметы, а мама села красить глаза и губы. Короче говоря, они выпроводили нас к тете Ларисе — стричься на лето, перед дачей, а сами в знак протеста отправились на концерт Челентано. Что они только понимают в нем, несравненном?
И настолько родители устали от такой жизни, в которой одни дети, беготня по магазинам и общественно полезный труд, что забыли оставить нам ключи от квартиры. И вот с этого-то все и началось…
Поздно вечером, уже стемнело, мы сидели с Алешкой во и воре. Алешка все время поеживался от волос, попавших за шиворот во время стрижки, и расспрашивал меня о пиратах. Это его очередное увлечение после индейцев. Я рассказывал ему о Моргане, Бладе, Дрейке и Кидде и смотрел на наш огромный дом, за стенами которого каждый занимался своим делом у телевизора, и только мы, как дураки, мерзли и скучали во дворе.
Сейчас наш дом был похож на большой океанский лайнер, который медленно плывет в темноте. Над ним мерцали в черном небе звезды, на антеннах загорелись красные габаритные огоньки, окна светились разноцветными иллюминаторами, а белье на балконах трепал ветерок как сигнальные вымпелы.
Правда, на корабле все знают друг друга и всегда готовы прийти на помощь, а в нашем доме не сложился дружный экипаж. Никто ни с кем не здоровается к не ходит в гости, а на субботники по уборке и озеленению прилегающей территории выходят всего девять пенсионеров и девять их пионеров.
Мы с Алешкой живем здесь с рожденья — я уже тринадцать лет, а он только семь, но до сих пор под крышей дома своего знаем только одноклассников и ближайших соседей.
Издержки урбанизации, говорит папа.
— Родители пришли! — вдруг закричал Алешка. — Свет у нас зажегся.
— Это не у нас, — посмотрел я на окна. — У соседей. Считать разучился?
И тут вдруг сообразил, что никаких соседей не может быть в сорок первой квартире: они какие-то научные работники и всегда живут за границей. Но кто же тогда зажег свет? Может, жулики забрались? Это ведь совсем нетрудно — хозяева даже свои замки не врезали, а те, что строители поставили, так они во всем доме одинаковые, к ним любые ключи подходят. Мы тоже брали их у нижних соседей, когда у нас был один замок и от него все время терялись ключи.
Правда, в этой квартире нечего красть. Туда даже мебель не завезли. Тетя Оля, наш комендант — она все про всех знает, ей так положено, — говорила маме, что жильцы из сорок первой квартиры только холодильник на кухню поставили и человеческий скелет в коридоре, как экспонат. А зачем жуликам скелет? — у них и так проблем хватает.
Тут свет в окнах погас, и через некоторое время из подъезда вышел какой-то незнакомый человек с чемоданом и сел в машину. Когда она проезжала мимо нас, он чиркнул зажигалкой, закуривая, и осветил свое лицо с черной повязкой на глазу.
— Пряма пират какой-то, — прошептал Алешка и придвинулся ко мне. — Нападет еще…
— Нужен ты ему больно, — сказал я.
Но почему же в пустой квартире, где никто не живет, зажегся вдруг свет? Эта загадка долго, минут пятнадцать, не давала мне покоя. До тех пор, пока в ночной тишине не послышались дружные шаги. Особенно звонко стучали мамины любимые туфли и папин зонтик. Мама всегда велит брать ему зонтик, когда они отправляются куда-то вместе, — тогда наверняка не будет дождя.
И вот они идут рядышком, такие молодые и красивые, и держатся за ручки как мальчик с девочкой.
Тут Алешка завизжал от радости и бросился из кустов на дорогу. Мама вскрикнула и подскочила, будто ей под ноги метнулась чужая кошка. А потом стала кричать:
Это что за фокусы? Ночь на дворе, а они до сих пор не спят!
— А нам негде спать, — сказал Алешка. — Мы бездомные, как бедные пираты.
— Прелесть какая, — тихо сказала мама и взялась за сердце. Она, наверное, подумала, что мы сожгли, взорвали или затопили квартиру.
— Вы ключи нам не оставили, — успокоил ее я.
Мама виновато ахнула и начала быстро копаться в сумочке. Там все зазвенело, зашуршало и стало падать на асфальт. Мы с Алешкой все подобрали, и мама дала нам по бутерброду с икрой, завернутые в промокшие бумажные салфетки, но ключи так и не нашла и сказала папе:
— Господи! Стоишь и молчишь. Они же у тебя.