— Что здесь происходит? — оглушил присутствующих громогласный вопрос царя двуликих, в котором дрожала едва сдерживаемая ярость.
— Мой повелитель, — гордо выпрямилась Иштар, защищавшая честь господина. — Это ничтожество распускает сплетни о том, что вы ею заинтересовались, запретили гофмейстеру к ней прикасаться и, более того, замарали себя прикосновением к этой грязной мрази!
«Что?!», — подняла рабыня потрясённый взгляд.
Запретил гофмейстеру к ней прикасаться?! — не могла она поверить услышанному, пока правитель мира смотрел лишь на Иштар, словно никого другого в комнате просто не существовало.
Ктара вновь заскользила взглядом по могучей широкоплечей фигуре. Она не могла это контролировать. На Него хотелось смотреть. Снова и снова. Впитывать каждую деталь. Наслаждаться увиденным.
Чёрная шёлковая рубашка была застёгнута лишь до груди, из-под которой выглядывала татуировка, уходящая на шею, где нервной дрожью билась сонная артерия.
Казалось, Мега едва сдерживается, чтобы…
«Чтобы что?», — недоумевала отработанная, глядя на то, с каким бешенством он смотрит на Иштар.
— Когда и с кем я себя мараю, — медленно заговорил правитель мира, — не твоего ума дело, — закончил он, вынудив рты и глаза присутствующих потрясённо распахнуться. — А посмеешь ещё хоть раз портить принадлежавшую мне собственность — я тебя на полоски порежу и скормлю одичавшим, поняла?
— Это моя рабыня, — истерично взгвизнула «принцесса», задетая до глубины души и пытаясь хоть как-то оправдаться.
Сильнейший из живущих усмехнулся.
— Здесь, — начал он с настораживающим спокойствием и расстановкой, — в моём доме, и во всём чёртовом мире, в котором каждый из вас живёт и дышит. Всё — моё. Желаешь оспорить? — выпустил царь двуликих когти, зловеще и одновременно насмешливо улыбаясь.
Иштар испуганно отступила, роняя кнут.
— Жаль, — произнёс правитель мира, развернулся и ушёл.
Униженная Иштар, пришедшая в себя раньше всех, схватила банку соли и высыпала её на обнажённую исполосованную спину отработанной.
— Не смей смывать до вечера! — зло выплюнула она и выскочила из кухни через дверь, ведущую в сад.
Ктара медленно поднялась на затёкшие ноги. Соль осыпалась с неё, вместе с повреждённой одеждой, которую ей пришлось придерживать, чтобы не остаться нагишом.
— Простите, — смущённо пролепетала она, глядя на соль у ног, добавившую черновым работы. — Я переоденусь и всё приберу. Я сейчас. Я скоро, — поспешила она покинуть комнату через дверь, в которой скрылся Мега. Чувствуя себя виноватой из-за добавившейся грязи на кухне и всё ещё не в силах переварить и принять остальное.
Ктара не сделала и десяти шагов, когда наткнулась в коридоре на царя двуликих, тяжело опиравшегося рукой о стену. Она замерла в ужасе, отчаянно надеясь остаться незамеченной.
Тщетно.
Аргайл медленно повернул голову, зарычал и двинулся на отработанную.
Она прижалась к стене, уткнувшись в неё лицом и закрывая голову руками — привычка, выработанная десятилетиями рабства.
Тяжёлая львиная лапа упала на стену по правую сторону от неё и вспорола штукатурку, как подушку с перьями.
Рабыня сильнее вжала голову в плечи, готовясь к смерти и…
Почувствовала тёплый огромный язык на спине, бережно и аккуратно слизывающий с неё кровь и соль.
Ктара опешила. Не могла поверить…
Мозг лихорадочно пытался найти объяснения, видя пока лишь одно: она сходит с ума. Одно из сотрясений явно не прошло бесследно и сознание, возвращая долг, играет с ней злую шутку.
«Как понять, где реальность, а где иллюзия?», — испуганно и совершенно растерянно думала она, осматривая пустой коридор.
Переодеваясь, отработанная не могла не заметить, что грубая ткань новой робы, которая легла на спину, не причинила адскую боль, которую должна была. Не ощущала Ктара и разъедающее жжение соли. Больше беспокоили бока, руки и ноги — куда кнут попадал, случайно задевая.
Рабыня не знала, что думать.
«Неужели встреча в коридоре была на самом деле?».
Она вернулась на кухню и закончила свою работу. А затем начала новую.
Весь день прошёл в суете и тяжком труде. Иштар не призывала отработанную, а Ктара боялась сама показаться ей на глаза.
Лишь ночью она тихонечко прокралась в комнату госпожи и заняла своё место в углу.