— Дашь списать домашку по инглишу?
Скриплю зубами и с опаской кошусь на приоткрытую дверь, а сама аккуратно заматываюсь в полотенце.
— Там надо выучить текст, идиот. А перед этим его написать, — рассеянно отвечаю. — У Дашки не судьба? Я не в универе.
— Неть.
— Почему?
— Мисс Ядинамопарней не только ни дает, но и домашку не дает, — отвечает Матвей и начинает ржать над собственной шуткой. — Прикольно, да? Парадокс.
— Очень. Последние извилины мячом добил.
— Ой, все. Не гунди. Так дашь?
— А твои клуши с пятого курса резко забыли английский?
— Они умеют только сосать и много говорить. В английский не умеют, клавесинчик.
Вздыхаю, качаю головой.
Отношение Матвея к девушкам давно не удивляет. Парень-то он неплохой, но вот с самомнением и наглостью та же беда, что у Егора. Наверное, все футболисты — придурки. Или дело в их типа дружбе со звездой нашей команды.
Насколько знаю, они, как минимум хорошие приятели.
Козел — нападающий, а Матвей — вратарь. Идеальное сочетание. И таких целая команда. Одиннадцать человек придурков, которые в шортах скачут по полю и гоняют мячик до победного. Просто торжество идиотизма.
А парни противоположности. Мой лучший друг, хоть местами и ведет себя, как кретин, но добрый. Девушкам в лицо гадости не говорит. Даже Дашке, с которой у него вечная конфронтация и негласная война.
Внезапная мысль озаряет в момент, когда я раздумываю, как Матвей вообще связался с Егором. Помимо команды, конечно.
— Мот, — зову Матвея, когда тот на секунду отвлекается.
— Че?
— А если за одну маленькую просьбу я пообещаю помогать тебя с английским весь год?
В трубке повисает молчание, мысленно скрещиваю пальцы за спиной. Должно прокатить.
У Матвея в центре города есть двухкомнатная квартира, которую папа подарил ему на восемнадцатилетие. Он в ней практически не появляется, изредка устраивает там посиделки с девчонками или парнями.
Вдруг разрешит пожить? Я готова платить за аренду!
— Хм… Заинтриговала, клавесинчик, — тянет Матвей. — Что надо? Убить кого-то? Имей в виду, я слишком красив, чтобы сидеть в тюрьме за непредумышленное.
— Не, не убить. Хотя было бы неплохо, — вздыхаю тяжело и опять кошусь на дверь. Тишина. Поганец сдох там, что ли? — Хотела напроситься в твою квартиру.
— Э-э-э.
— В связи с тяжелыми жизненными обстоятельствами.
— Не понял.
Ладно, настала пора суровой правды.
— Понимаешь, Мотик, — тяну трагичным тоном и присаживаюсь на край джакузи, потому что разговор предстоит долгий. — Все началось в день, когда ты пошел по бабам, а мы решили разбить кокос…
Глава 8. Егор
Ну-у…
Сотряс, похоже, я недооценил. Никогда на экзотику не тянуло, а тут — здрасьте, приехали.
Стоит на гнома. Да как стоит! Колом, хоть лес иди валить. С трудом обретаю дыхание. Спина намертво приклеивается к двери. Секунда — просочусь внутрь и нагну раком новоиспеченную сестричку. Попробую все прелести незавидного положения.
Пиздец.
Шумно выдыхаю.
По венам бежит адский огонь, пах пульсирует живым адреналином. Можно клемы к соскам подрубать и запитать дом. Вместо генератора, ага. Ударяю затылком по стене и на счет три отрываюсь от нагретой поверхности.
Хватит разгонять. Виновата обстановка. Пар, мокрые капли, полотенце, игриво прикрывающее грудь. Вот фантазия в мозге, воспаленном травмой, и разыгралась.
Гномиха тоже виновата. Чего ее потащило в джакузи? Ванной мало? Приперлась с матерью на все готовое. Территорию размечает? Или специально хочет, как маманя, выгодно замуж выскочить? Чтобы точно закрепиться возле вкусной кормушки и деньги из нас сосать.
Шалава коротконогая.
Бесит, блядь.
Трясу головой в надежде выбить из памяти оленьи глаза. Как же искрятся ореховые радужки, когда на кончиках ресниц поблескивают капли воды. Святая невинность.
Если ее маман так же действует, то неудивительно, что батя потек. После Кристины Олеговны и сотни ее копий такой сущий ангел. Только нимба не хватает. И то вечно что-то сверкает в золотистых кудряшках.