Знаю девиц, подобных ей. На личико — целка, а между ног — Кольская сверхглубокая скважина. И рот с функцией вакуумного массажа шести режимов работы.
Такое годится для секса. И оно в моем доме.
Б-р. Мерзость.
До душа добираюсь со скоростью света. Когда прохладная вода скользит по волосам, понимаю, что погорячился.
Нет, если сучка хочет, чего отказываться?
Выебать разок, в целях воспитания. Все.
Другое дело, что батя не оценит. Не доказать же, что она сама на член прыгает. Он на картинку ведется. Семья у него, блядь.
Идиот.
Теперь напряжение не спадает, а дрочить западло. Пусть этим специально рожденные люди занимаются. Надо валить на проверенную хату. Тем более что скоро дом превратиться в поле битвы Кристины Олеговны. В такой момент лучше иметь страховочное одеяло и подушку, ибо маман в гневе разнесет все.
Да и овечка Долли покажет зубки, не сомневаюсь.
Только владелец апартаментов похоти и разврата упорно трубку не берет.
— Мотька, мать твою, — трясу смартфон и набираю друга десятый раз. — Ты баб уже по телефону ебешь, что ли? Совсем охуел?
Естественно, ничего, кроме гудков, я не слышу.
Кошусь на дверь. Член обиженно дергается, а на мутном стекле душевой проступает знакомый образ гномихи.
— Заебала, блядь! — выкрикиваю гневно и со всех ног срываюсь в комнату. — Хватит с меня. Адьес, амигас.
Мотик же не расстроится небольшому подарочку? Прихвачу немного успокоительного. Элитного, звездного. Несколько литров. С десертом в виде двух длинноногих девиц.
Ключи от апартаментов у меня давным-давно есть. Пару лет назад договорились, что квартиру юзаем по очереди. Матвей — правильный чувак. Особенно для мамы с папой. Я полжизни прикрывал этого святошу.
Вот и воспользуюсь щедрым предложением отблагодарить.
Вещи улетают в сумку со свистом. На деле не так уж много мне нужно для спокойной жизни: лэптоп, зарядки, пара свежих футболок и сменные джинсы. Люблю хорошие шмотки, но не транжирю деньги впустую.
Тратить все на тряпки или бренды — верх идиотизма, когда в этом нет необходимости. Естественно, ни я, ни Матвей в китайских бутсах на поле не выйдем под страхом смертной казни.
Набираю следующий номер и, прижав телефон к уху, вылетаю из дома. Оцениваю остатки кэша уже за рулем.
Пошел на хуй отцовский запрет. Не хватало еще на такси тратиться.
Порядком схуднувшая котлета улетает в бардачок. Негусто, конечно.
— Оу, котик, а я думала, ты совсем забыл про свою кису-у-у, — голосом недоразвитой, ожившей куклы поет капитанша чирлидеров по имени Китти.
Катюха в простонародье.
Хмыкаю про себя и завожу движок.
Девчонка пересмотрела в детстве фильмов про американских подростков. Не рассматривала в бойфренды никого, кроме капитана футбольной команды. Но Кешу забили раньше, поэтому Китти переключилась на меня.
Наши отношения длиною в два года сводились к редким приветствиям на матчах и тренировках, а также бурному траху пару раз в месяц.
Такой расклад нас устраивает.
— Заеду за тобой через час, — тяну в трубку, когда выезжаю на магистраль. — Разомнись хорошенько. К Моте поедем.
— Оу, котик. На тройничок мы не договаривались, — игриво фыркает в трубку, а я воочию представляю, как Китти выпиливает острые когти цвета фуксии.
Бр-р.
Ублюдство.
У гномихи маникюр приятнее раз в триста.
— Блядь, — шикаю зло.
— Что-то не так? — тревожно кашляет пародия на блондинок девяностых.
— Нет, это я про себя. Забей. Подружку какую-нибудь прихватишь?
— А тебе меня мало? — обиженно дуется.
— Местами слишком много.
— Что?
Нервно растираю лоб. Сука. Сегодня она как-то необычайно бесит.