Хорошо или нет, но подруга не идет на крайние меры. Откладывает оружие бумажного производства, затем шагает следом на лоджию.
— А нечего под окнами девчачьего общежития по вечерам шататься, — громко фыркаю и поднимаю руку, чтобы бросить кокос.
— Стой!
Вздрагиваю, замираю и кошусь на Дашу.
— Что?
— Погоди, надо подготовиться. Морально, — она закрывает глаза.
Вижу, как ее черные ресницы, слипшиеся от влаги, подрагивают. Алые губы кривятся, прямой нос морщится, а на высоком лбу проступает складка. Закатываю глаза и застываю в ожидании, пока подруга надышится свежим воздухом.
Ладонь покалывается от нетерпения и прикосновения жестких волосков к коже. В груди зарождается нехорошее предчувствие.
Если бы не десять шотов в баре, вероятно, лежать кокосу в холодильнике еще долго. Но я сегодня навеселе, Даша тоже. Потому безумный план притворен в действие. Без Матвея, который обычно выступает нашим гласом разума.
Кто виноват, что он променял подруг на холеную блондинку с третьего курса экономического факультета?
Никто.
Вот и я не виновата, что у меня возникла идея. А идеи, как гласит великомудрость с интернета, надо претворять в жизнь.
— Все?
— Да. — Даша вздыхает роскошной троечкой. Потом сжимает подушечки большого и указательного пальца вместе, затем открывает глаза. — Давай. Жги. Только не в сторону парковки. Долетит до лексуса ректора, потом не расплатимся. У меня-то нет богатого отчима.
— У меня тоже, — бурчу недовольно. — Уверена, что мама просто пошутила насчет свадьбы. Триста раз клялась мне, что больше никогда не выйдет замуж.
— Угу, все так говорят.
— Ой, перестань.
— Кидай уже.
— Все-все. Сейчас.
— Клава, блин!
— Бросаю, бросаю.
Кокос совершает короткий марш-бросок в сторону клумб. Туда, где я оставила кирпич с запиской. Все происходит, как в замедленной съемке: орех описывает дугу и летит по четко заданной траектории.
В этот момент из кустов выбирается какая-то тень. Ночь на дворе, ничего толком не разобрать.
Только короткий вскрик, когда кокос настигает мужика. Бедолага валится на мокрую брусчатку. Прямо под одинокий фонарь, который освещает небольшой пятачок территорию возле клумб.
— Так… — первой отмирает Даша. — Кажется, мы совершили преступление.
— Убили кокос? — нервно хихикаю, находясь под впечатлением.
— Убили человека. Кто пойдет сдаваться в полицию?
Глава 2. Егор
Мячом в лицо мне прилетало. Но чтобы кокосом?!
— Не крутитесь, молодой человек, — шлепает по плечу секси-медсестричка и царапает кроваво-красными коготками оголенную кожу.
Вкуснятина.
Взгляд намертво прикован к пышной троечке в вырезе белого халата. Считаю, что руководителям данного медицинского учреждения пора ставить памятник при жизни. У мертвого встанет и пойдет с такими работницами.
Ей бы в порно сниматься, а не швы накладывать.
Процедура безболезненная. К счастью. В противном случае идиоту, догадавшемуся сбросить кокос, не жить.
А так все очень даже неплохо.
Спасибо скажу. Потом. Если сезон из-за легкого сотрясения не накроется. «Питерские гиены» не простят потерю форварда перед главным матчем.
Футбол — моя жизнь. Сначала детская сборная, после – юношеская. В случае успешного завершения сезона передо мной маячит перспектива перехода в лучшую команду страны.
Деньги, телки. Телки, деньги. Только за то, что занимаешься любимым делом.
Не жизнь, а баунти.
Опять чертовы кокосы! Трясу головой, прогоняю наваждение.
Нет. Я не переживу расставания с мячом. Или двумя. Аппетитными такими, в ловушке жесткого хлопка.
Рот наполняется сладкой слюной. Серебряный крестик призывно раскачивается над двумя белоснежными холмами.
Нет, я не виноват. Тут сам бог велел.