— Мам, ничего, что я давно совершеннолетняя?
— Нет, поэтому завтра поговорим в ресторане или дома. Обсудим все, решим, как лучше. Но имей в виду, что я против вашей затеи. На сегодня, так и быть, оставайтесь у Матвея в гостях. Только без глупостей.
Она подкрепляет свой ответ очередным непробиваемым взглядом и резко отключается, а я выдыхаю. Благодарю небеса, что мама не несется сюда с конвоем спецназовцев. С нее бы сталось. Но проблема, видимо, в нашей прошлой ссоре.
Некоторая натянутость в разговоре ощущалась с приветствия, как только я позвонила. Да и не верит она, что за день решились наши разногласия с Егором. Такое невозможно даже при других обстоятельствах знакомства.
Конечно, никто не в состоянии нас задержать в особняке. Если мы не пожелаем там оставаться, то вправе уехать. Но не хотелось бы портить отношения с родителями. Ни мне, ни Егору, который тоже страдает от спора с отцом.
— Ну, — выдает мой очнувшийся недобратец и выдыхает, — остался папа.
— Ерунда, — Матвей зевает в кулак. — Я поговорю с дядей Лешей и все разрешу. Вам нужно только кивать, со всем соглашаться и не спорить. Сможете?
— Угу.
— Наверное, — отвечаем в один голос. Весьма неуверенно и с опаской.
Потом переглядываемся, неприязненно морщим носы и разворачиваемся в разные стороны. Я кошусь на вазу с бюстгальтером Даши, Егор — в окно, за которым прячется давно уснувший двор. В темноте не видно ни зги, лишь шумит осенний ветер, шуршат листья и воют псы, отчего мне резко становится неуютно.
Не люблю собак. С детства. Из-за одной у меня бледнеет шрам на виске от штыря.
На него я напоролась, когда убегала от здоровенной овчарки и неудачно упала. Как в такую ветреную погоду. Тогда, помнится, пошел дождь, на улице расползлась слякоть, а мои новенькие туфельки не предназначались для забега на длинные дистанции.
Бр-р.
Мотаю головой и гоню прочь воспоминания, затем встаю.
— В этом доме есть еда?
— Ну-у… — Матвей скромно опускает взгляд в пол и ковыряет указательным пальцем деревянную стойку. — Как тебе сказать, Клавесин. Я не рассчитывал, что сегодня передам квартиру в пользование друзьям.
— Нет там ничего, — подает голос хмурый Егор. — Я брал минималку на вечер, но там ничего существенного. Пиво, сухари, кальмары, всякая хрень. Если хочешь, можно заказать пиццы или типа того. Суши, например.
Морщу нос при упоминании рисовых пирожков с рыбой.
Гадость.
Ненавижу всякую новомодную дрянь, по которой прется Дашка и другие девчонки. Но не потому, что особенная. Просто не выношу рис и рыбу. А в таком сочетании два нелюбимых блюда выглядят омерзительнее, чем обычно.
— Лучше закажи продукты. Или я закажу, но ты оплатишь половину стоимости, — отмахиваюсь и кошусь на возмущенно приоткрывшего рот Егора. — Чего пасть раззявил? Собрался есть помойные чипсы и запивать их пивом? Флаг в руки. Потом не ной, что печень на поле отказала.
— Боюсь, что ты отравишь меня. Вот и все, — цедит в ответ.
— Ты зря, Гор. Клавесин отлично готовит, — хмыкает Матвей, и недобратец бросает на него испепеляющий взор. — А какие у нее заварные пирожные. М-м-м, пальчики оближешь. Лучше нее только ипанашка Дашка заваривает лапшу быстрого приготовления. Правда, это единственное, что она умеет.
Он запрокидывает голову и хохочет, а я закатываю глаза.
— Мотик, какой ты придурок иногда.
— Почему иногда? — хмыкает Егор и тянется к смартфону. — Он всегда.
— Да ну вас, — обижается наш общий друг.
Глава 14 ч1. Егор
«Я против вашей затеи. Поговорим завтра, а сегодня будь благоразумен. Рассчитываю на тебя, сын».
Сообщение от отца отдает горечью на языке. Нормальная у меня репутация в глазах бати. Я что, конченный, трахать почти родственницу? В первый же день потенциальной свободы на квартире лучшего друга.
Нет, в особняке меня никто не держит.
Хочешь жить сам? Ищи работу.
И я не против. Сидеть на шее у бати — кринж. Порывался пару раз, но всегда упирался в отцовское благоразумие.