— Значит, поживешь без футбола.
Замираю. Что, блядь?
Моргаю, пока мозг с трудом перерабатывает услышанное. Мой отец обожает футбол. Он бывший капитан, профессиональный спортсмен в прошлом.
Поле — его мир. Как и мой.
Курица, на которой он собирается жениться, закукарекала мозги? Как без футбола?
Последний вопрос задаю вслух. Отец морщится, ослабляет тугой узел галстука.
— У тебя постельный режим. Месяц. Будешь лечиться, учиться и не высовываться.
— Да за что, блядь?! — вскрикиваю и подскакиваю на ноги. — Я же ничего не сделал. Мне на голову упал кокос. Мне! Не я кому-то проломил голову, а мне проломили. Кокосом!
Отец сжимает переносицу, а я пылаю от праведного гнева. Едва он открывает рот, как дверь в палату с грохотом распахивается. На пороге появляется растрепанный блондинистый гном женского пола в сопровождении такой же белой, походящей на овечку, взрослой копии.
— Лешенька, не кричи, — блеет папина подстилка с химией барашка и подхватывает отца за локоть. — Мальчик пережил стресс. Егор, ты в порядке? Клавушка не хотела...
Ошарашенно хлопаю ресницами. Пересекаемся с младшим гномом взглядами.
Клавушка?
Лешенька?
Какого. Хуя. Здесь. Происходит?!
_____
Ну что? Как вам наш плохой парень?)
Не забывайте ставить звездочки, писать комментарии и добавлять книгу в библиотеку. Это очень мотивирует муза!
Глава 3. Клава
Если глаза — зеркало души, то у Егора Довлатова — адская бездна.
Темная и густая, как первоклассная нефть. А внутри живут золотые огоньки. Они прыгают, хохочут и приглашают в путешествие, из которого выйти целой и невредимой почти невозможно.
Я-то знаю. Сотни девчонок в университете проливают слезы по этому подонку.
Он влюбляет в себя улыбкой, наглостью, хитрым прищуром, мужественным лицом, подлючим характером и ангельски светлыми волосами. У него нет равных на поле и практически нет соперников в стенах нашей Альма-матер.
Егор красив, богат, успешен в спорте. Его обожают преподаватели, возносит за победы администрация университета, постоянно обсуждают в туалетах между лекциями. Рассказывают обо всем: от размеров члена до очередного триумфа на поле.
И я зарядила ему кокосом по башке.
Блеск.
Сыночку главного спонсора университета и первому козлу нашего бренного мира.
«Ладно, не расстраивайся. Не убила же», — проносится в голове увещевания Дашки после вызова помощи этому лежачему полицейскому.
Воистину. Подруга умеет в поддержку.
— Клавушка не хотела. Просто немножечко пошутила.
Егор хлопает ресницами, а я кошусь на маму и не узнаю ее.
Пять минут назад моя грозная родительница напоминала южноамериканскую гарпию из фильмов про животных. Орала так, что стены тряслись и медицинский персонал разбегался в ужасе. Думала, клюнет, и я упаду замертво на месте.
Но нет. Я выжила. Тарас Бульба в маме утих с приходом «дорогого Лешеньки».
Теперь она нежным голоском интересуется, как там поживает белобрысый недоумок. Спрашивает, не выбило ли из его пустой головы зачатки разума.
— Мам.
Пыхчу в спину Владимиры Геннадьевны Добронравовой, чьи кудряшки подпрыгивают при каждом шаге и подозрительно шевелятся. Как змеи у Медузы Горгоны из легенд о Персее. Любого обратит в камень.
Когда она поворачивается, взгляд аля Тарас, который породил и убил, возвращается к ней. Но интонация все такая же ласковая.
— Клавочка сейчас же извинится, и мы замнем инцидент, — мурлычет не хуже кошки, а у самой сквозь зубы прорывается шипение.
Ладно, признаюсь. Я накосячила знатно. Но это не повод мысленно душить родную дочь!
— Ни за…
Давлюсь кашлем и кошусь на мрачнеющего Егора.
Его состояние, а также чересчур активная мимика вкупе с шустрым передвижением по постели, намекают, что он практически не пострадал. Такого дуболома не свалишь жалким кокосом.
— В смысле, прости, Егор.
— Ты кто ваще?
Давлю раздраженный вздох. Не то чтобы у четверокурсников с пятикурсниками на нашем факультете много общих занятий, но пересекаемся мы часто. Как минимум на этаже у деканата, как максимум — возле кабинетов.