— Ты скоро вернешься домой?
Мое сердце ухнуло в желудок.
— Не очень, дружище.
Парень на другом конце комнаты привлек мое внимание, давая знать, что время заканчивалось. Дерьмо.
— Эй, Келл, я должен идти.
— Ладно, — пробурчал он.
— Я скоро снова позвоню, хорошо? — сказал я тихо, вставая на ноги. — Я попрошу тетушку Кейт настроить Скайп, чтобы мы могли разговаривать через компьютер.
— Хорошо. Я люблю тебя, папочка.
— Я тоже люблю тебя, Келл. Поцелуй мальчишек за меня, хорошо?
— Хорошо.
— И, Келл?
— Да?
— Больше никаких прыжков на диване.
— Сейдж! — закричал он, прежде чем соединение было прервано.
— Пока, сынок, — прошептал я телефонным гудкам, прежде чем повесил трубку на место.
Я надел фуражку и опустил очки, когда вышел из центра телефонного обслуживания. Я любил звонить домой, но мне нужно было быть уверенным, что я не звоню чаще, чем раз или два в неделю, принимая во внимание, что у меня было время. Разговор с Кейт и детьми принес мне облегчение, но я знал, что оно превратится в панику в течение дня.
Я не был уверен, насколько зла была Кейт. Я повел себя как мудак, но слова лились из меня. Коротко и ясно. Я просто был рассержен.
Я ненавидел, что Рейчел умерла. Я ненавидел, что все еще каким-то образом тянулся к ней, особенно с тех пор, как прибыл в горячую точку. Я ненавидел, что Кейт заняла любое свободное место в моей голове, вникая во все. Я ненавидел, что мне пришлось попросить ее позаботиться о моих детях, потому что у них не было матери. Я ненавидел, что был в долгу перед ней за это.
Я ненавидел, что пропускал школьную программу, новые зубки и важные этапы.
Я так чертовски сильно скучал по своим детям.
Скучал и по Кейт тоже.
Я решил, что когда в следующий раз позвоню домой, извинюсь перед Кейт. Она не заслужила плохого отношения, когда уже ужасно себя чувствовала.
И какого черта ее все еще тошнило? Разве это не должно было уже прекратиться?
Беспокойство за мою семью обосновалось внутри меня и не покидало долгое время.
8 глава
Кейт
Когда Шейн позвонил во второй раз, я позволила тете Элли ответить, пока сама возилась с детьми.
В третий раз меня не было дома.
Но на четвертый раз дядя Майк и тетя Элли уехали в Орегон, и у меня не осталось выбора, кроме как поговорить с ним, по крайней мере, до того, как отдать телефон.
— Алло, — ответила я ровно.
— Кэти? Это я, — сказал он нерешительно.
— Привет, Шейн. Сейчас позову Сейдж.
— Подожди! — крикнул он, прежде чем я убрала телефон в сторону.
— Что такое?
— Как дела у детей? Как ты? — спросил он, в его голосе почти сквозило отчаяние.
— У детей все хорошо. Келлер устроил сегодня истерику, потому что ему пришлось делиться своим «Лего» с Гевином. Сейдж сегодня дома, потому что учительница заполняет табель успеваемости. Ганнер продолжает засовывать мою косметику в рот, отчего сегодня все его лицо в блеске для губ. Это восемнадцатичасовая смена, и я не могу взять отгул.
Он рассмеялся, и я улыбнулась.
— А ты? — спросил он осторожно.
— Я в порядке.
— Тебя еще тошнит?
— Нет, не переживай. Я на высоте.
— Я не за этим спрашиваю.
— Все хорошо, — я полуфыркнула-полурассмеялась.
— Я правда сожалею, Кэти.
— Тебе не о чем сожалеть, — ответила спокойно. Я не собиралась снова играть с ним в эту игру. И так устала от того, что он отталкивал меня, а затем снова притягивал, казалось, этому нет конца. Думаю, если бы он и правда сожалел, то не стал бы снова и снова обижать меня.
Я знала его прошлое. Все детство Шейна перекидывали из одной приемной семьи в другую. Знаю, что ему было тяжело, сначала думать, потом говорить, особенно на эмоциях. Это объединяло нас. Однако я никогда не была тем человеком, который набрасывался на кого-то в гневе, как Шейн. Наши истории были абсолютно разными, и именно поэтому я часто прощала его. Но в какой-то момент ты должен, черт побери, вырасти, и вести себя как взрослый.
— Перестань так делать, — сказал Шейн.
— Как?
— Как будто я не ранил твои чувства! — прорычал он в телефон.
— Ты не ранил. Ты переживал о детях, я понимаю.
— Черт побери, — он вздохнул.
Мы молчали некоторое время, прежде чем он снова заговорил.
— Ты понимаешь, как мне тяжело? — спросил он. — Тебе плохо, и я ни хрена не могу с этим сделать, потому что, черт побери, застрял здесь. Не имеет значения, как сильно тебе плохо или что происходит дома. Я. Застрял. Здесь.