— Я сделала тебе браслет, — сказала Сейж тихо, засунув руку в карман и вытащив нитку с беспорядочно нанизанными бусинами.
— Спасибо, принцесса! — я вытянула руку, чтобы она могла завязать браслет у меня на запястье.
— Малыш? — резко сказал Ганнер в недоумении, надавливая на мой все еще мягкий живот.
— Где Айрис? — закричал Келлер, дернув головой.
Мое лицо болело от того, как широко я улыбалась, когда ответила театральным шепотом:
— Она в доме с дядей Майклом и тетей Лиз.
— Она появилась? — сказал Гевин, широко раскрыв глаза.
— Да!
Дети слезли с меня, и мы повернулись к дому, а затем замерли.
Шейн стоял у закрытой входной двери, полностью разбитый.
— Вы, ребята, собираетесь увидеть Айрис? — спросил он нежно, смотря между нами, но не встречаясь со мной взглядом. — Вы должны вести себя очень спокойно и тихо, чтобы не напугать ее. Она очень маленькая.
Дети дали свое согласие, и он открыл дверь, чтобы мы могли пройти. Я пропустила детей первыми, но когда попытался пройти сама, Шейн задержал меня, схватив за локоть.
— Я сожалею, мишка Кэти, — он наклонился и прошептал мне в ухо. — Я больше никогда не сделаю подобного, — я замерла, когда его дыхание опалило мою щеку, и вздрогнула, когда его губы едва коснулись моих.
Прежде чем я смогла отстраниться, он продвинулся дальше и закрыл дверь между нами.
— Парень тебя любит, — сказал мне Алекс, стоя в полуметре.
— Привет, братец, — сказала я, крепко его обнимая. — Спасибо, что привез детей.
— Он любит тебя, и ты это знаешь.
— Ты еще не видел малышку? — спросила, игнорируя его слова.
— Нет, ждал тебя, — ответил он с дерзкой улыбкой.
— Она великолепна, — расхваливала я, потянув его к гостиной, знала, что там прячутся мои родители. — Лысая, но я слышала, что со временем это уходит...
Я чувствовала себя опьяненной, когда вошла в гостиную и увидела, что мама держит Айрис, окруженная толпой детей, которые пялятся на нее и указывают на различные вещи. Гевин хотел узнать, почему она так крепко замотана, Келлер хотел снять ее чепчик, Сейдж хотела ее подержать, а Ганнер осторожно тыкал в ее лицо снова и снова, приговаривая «нос».
Как будто Рождество, Хэллоуин и все дни рождения, что у меня были, смешались вместе. Это мог быть лучший момент моей жизни.
— Если ты будешь спать здесь, Айрис разбудит тебя, — предупредила я Келлера, когда мы с детьми смотрели на малышку, лежащую на моей кровати. — Она много ест.
— Я смогу покормить ее из бутылочки, — ответил он упрямо.
В комнате шел какой-то фильм по телевизору, и в то время как Сейдж и Гевин ходили туда-сюда, Келлер и Ганнер весь день не покидали меня.
— Время ложиться спать, — сказал Шейн, войдя в комнату, из-за чего Келлер напрягся. — У вас, детки, есть еще пятнадцать минут.
— Я буду спать здесь, — сказал ему Келлер, бунтуя. — Буду кормить Айрис из бутылочки.
— Эм, не думаю, что Айрис нужны бутылочки, дружок, — сказал Шейн, быстро посмотрев на мою грудь.
— Тогда что она ест? — спросил меня Гевин с любопытством, не отводя взгляда от своей младшей сестренки.
— Ну, она на грудном вскармливании, — спокойно сказала я детям, пытаясь выглядеть серьезно. В течение дня мне приходилось уходить, чтобы покормить Айрис, потому что не было никакого способа сделать это незаметно, пока мы работали над ее хваткой. Я не хотела сверкать грудью перед Алексом и папой.
— Что? — спросил Келлер в замешательстве.
— Тетушка Кейт кормит ее из своей груди! — Сейдж опередила меня с ответом, ухмыляясь.
— Ужасно!
— Фу!
— Ужасно!
На лицах мальчишек было написано отвращение, и я не могла сдержать смех.
— Как у животных, ребятки.
— Так странно. Я думаю, вместо этого она хочет бутылочку, — сказал мне серьезно Келлер.
— Грудное кормление ей полезно, дружочек, — заверила я.
— Ладно, время ложиться спать, — сказал Шейн, стоя у подножия кровати.
Ганнер сразу же начал плакать, как будто его сердце было разбито, и забрался ко мне на колени, из-за чего разбудил Айрис, и она присоединилась к его воплям. Внезапно с моей грудью случился курьез.
— Мокрая, — Ганнер икнул через мгновение, прислонившись к моей груди. — Мокрая, сеся.
Я опустила взгляд и покраснела. Что за удивительное время для появления молока.
— Дерьмо, — прошипела я.
— Дерьмо, — повторил Ганнер.
— Давайте, ребята, — позвал Шейн, пытаясь сдержать смех в голосе. — Пойдемте.