Дети капризничали, мы набились в новый арендованный фургон, как сардины, и я знала, что вскоре Айрис начнет плакать. Не прошло и часа в поездке, а я уже боялась следующих двух дней путешествия.
Слава богу, что в фургоне была встроенная система DVD-проигрывателя, и это отвлекало детей на какое-то время, но я знала, что это не продлится долго. Для четверых оживленных детей, как мои, сидеть два дня в машине было пыткой, особенно когда за неделю до этого они совершали подобную поездку. Не уверена, как Алекс выжил в дороге на север.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Шейн нежно, хоть на всех детях и были надеты наушники.
Я уставилась в окно, когда начался рассвет. Мне уже было скучно, и я была на грани, ожидая, когда проснется малышка.
— Какая у Айрис фамилия? — внезапно сказал он.
Я повернулась к Шейну. Его руки крепко сжимали руль, но он продолжал смотреть на меня в ожидании ответа.
— Я не была уверена, что ты... — пробормотала я.
— Эванс? — спросил он, его плечи поникли.
— Нет, — ответила я тихо. — Андерсон.
Он кивнул, уставившись прямо, когда тяжело сглотнул.
— Спасибо.
— Айрис Рейчел Андерсон.
— Хороший выбор. Ей бы понравилось, — сказал он, потирая рукой нижнюю часть лица.
— Вероятно, нет, учитывая, что я трахнула ее мужа, — ответила сухо. — Не думаю, что ее бы это порадовало.
Он посмотрел на меня, как будто я была безумна.
— Поначалу мне было тяжело это принять, — сказал он, переходя на другую полосу и выезжая на автостраду. — Черт, чувство вины съедало меня изнутри.
— Да, помню, — я обратно отвернулась к окну.
— Мне потребовалось много времени, чтобы во всем разобраться, — сказал он, прежде чем затихнуть.
Я не хотела развивать эту тему. Понимала, что Шейн пытается включить меня в разговор и хотела проигнорировать его, но все равно спросила:
— Разобраться в чем?
— Что Рейчел похер, — сказал он прямо, проверяя зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что дети все еще заняты. — Я скучаю по ней. Боже, иногда, когда один из детей делает что-то забавное, или когда Сейдж улыбается, я думаю, что никогда не перестану по ней скучать.
Я кивнула, потянув свитер на внезапно замерзших руках.
— Но она умерла, Кейт. Никогда не вернется. И ей похер, что я делаю сейчас.
— Шейн... — мои голосовые связки перестали функционировать. Я едва знала, что сказать. Согласна ли я с ним? По большей части. Я думала, что где бы ни была Рейчел, ее заботило, что с Шейном, но не в том смысле, который он имел в виду. Рейчел любила Шейна, она хотела бы, чтобы он был счастлив и в безопасности. Не думаю, что ревность следовала за нами в загробную жизнь.
— Не думаешь, что это было тяжело и для меня? — наконец, спросила я, разрывая тишину.
— Я не знал, как ты себя чувствовала, Кейт, — сказал он серьезно. — Ты ничего не говорила.
— Что я должна была сказать, Шейн? — спросила умоляюще. — Ты не хотел иметь со мной ничего общего. Мне стоило рассказать тебе, как плохо я себя чувствовала, когда ты был склонен меня во всем обвинять?
— Я извинился за это.
— Ты, может, и извинился за то, что вел себя как придурок, но это не значит, что ты смирился с ситуацией, — спорила я.
— Что ты хочешь от меня услышать, Кейт? Ответь мне, и я скажу тебе. Я чувствовал вину. За десять лет я не был ни с кем, кроме Рейчел, как вдруг, трахнул тебя в гостиничном номере. Я был слегка ошеломлен.
— Да, ну, добро пожаловать в клуб, — парировала я. — Я не обращалась с тобой как с куском дерьма.
— Если бы я мог вернуться и все изменить, то так бы и сделал, — сказал он, вздохнув и откидываясь на сиденье. — Я бы справился со всем лучше.
— Не думаю, что кто-то из нас справился с этим хорошо.
— Не надо, Кейт.
— Я была слишком занята, вновь проживая секс в своей голове, — сказала ему с удовлетворением.
— Ты можешь быть серьезной на одну гребаную минуту?
— Кто сказал, что я не серьезна?
Он нахмурился и замолчал. Через пару минут Айрис начала вошкаться.
— Мы дома, — сказала я маме, опускаясь на лавку на заднем дворе. Поездка в Калифорнию заняла три дня из-за остановок ради туалета, перекусов и просто ради перерывов. Это были самые долгие три дня в моей жизни. — Никогда не поеду так снова.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, посмеиваясь. — Как дети?