Джинсы давят невыносимо. Тело измаялось от бездействия, рука на спинке дивана затекла и покалывает.
Все. Больше терпеть не могу.
Сползаю ниже, обнимаю Варю за плечи и нажимаю, вынуждая прилечь рядом.
— Так удобнее, правда? — типа оправдываюсь.
Согласившись немым кивком, она устраивает голову на моем плече и невесомо обнимает в ответ. И я, мать вашу, на время перестаю дышать. Вот это кайф! Почему я раньше так не сделал?
Поерзав, Варя спускается ниже и укладывается поудобнее. Ее тонкая рука лежит поперек моих ребер, податливое тело плотно прижато. Некоторое время я наслаждаюсь этой близостью, но вскоре руки снова начинают зудеть.
И тут, как по заказу, на экране мелькает пугающий кадр, и зайка мощно вздрагивает, пряча лицо в моей груди.
— Тшш, там ничего страшного, — спешу успокоить, крепко обнимая и прижимая к себе сразу двумя руками.
Она выдыхает, фильм идет дальше, но руки уже не остановить. Одной веду вниз по спине до самой поясницы, второй глажу предплечье и плечо, затем перебираю волосы, заправляю их за ушко… Движения вполне безобидные, но пульс ускоряется, дыхание тяжелеет.
Фильм я больше не смотрю. Прикрываю глаза и вижу совсем другие кадры. Как подминаю Варю под себя, сжимаю ее тонкие запястья, завожу руки вверх и мощно толкаюсь бедрами между широко разведенных ног. Будет. Это точно будет, не сомневаюсь.
Вжимаю руку в ее поясницу, задираю свитер. Кожа под ним теплая и нежная, как шелк. Уверен, эта девочка везде такая приятная. Особенно там, внизу. Сам не замечаю, как просовываю пальцы под пояс джинсов и мягко растираю крестец.
Варя затаилась, не шевелится. Совсем. Я даже не уверен, что дышит. Зато я пыхчу, как паровоз. Грудная клетка вздымается высоко и часто. Сердце херачит с такой силой, будто вздумало ребра проломить. Зайка это замечает, естественно.
— Дим…
Зовет так тихо, что сначала я решаю — показалось. Но нет. Голову задирает, смотрит прямо в глаза. Взгляд кричащий, вот только я не понимаю — это желание или страх? Не знал, что они так похожи.
Цепко держу ее взгляд, нежно веду костяшками по скуле, большим пальцем касаюсь губ, слегка нажимаю.
— Ты меня не бойся, — прошу низким шепотом и сглатываю шумно.
Наклоняюсь и целую, обхватив за шею. Быстро проникаю языком между дрожащих губ, ласкаю и тащусь от вкуса. Долго я терпел, не целуя этот прекрасный рот. Хотел каждую минуту.
Варя подается навстречу, обвивает шею руками. Я ее подтягиваю ближе, фактически укладываю на себя. Чувствую, как к груди прижимаются плотные и в то же время мягкие бугорки. Интересно, какие они без одежды? Представляю небольшие и упругие, с торчащими сосками. Не терпится увидеть, потрогать.
Фильм идет фоном, его уже никто не смотрит. У нас тут свое кино.
Варя дрожит, всем телом вибрирует, но поцелуй не разрывает. Отвечает своим вкусным язычком. Не боится, значит. Верит. Двигаемся дальше.
Тяну вверх ее свитер, и она поднимает руки, позволяет его снять. Остается в джинсах и лифчике. Он ослепительно белый, с тонким кружевом по краю. Она нереальна прекрасная, вот так — сидящая на мне. Чистая и нежная, как ангел, и я испытываю острую потребность опорочить ее, испортить в самом пошлом смысле слова.
Кроет, тормоза срывает. Фиксирую за талию, резко толкаюсь снизу бедрами. Мы снова целуемся, я мну ее попу, насаживая на себя. Отпустив губы, зацеловываю шею и грудь через тонкую ткань.
Зайка закатывает глаза и постанывает от удовольствия. Инициативы не проявляет, но все позволяет. Прелесть моя отзывчивая. Хочу ей сделать хорошо, одурело хочу!
— Дим, пусти, — вдруг просит она, напрягаясь всем телом. — Мой телефон звонит, кажется.
— Это в телеке, — уверяю, не отпуская. — Расслабься, малыш. Красивая такая, нравишься очень, — шепчу, спускаясь губами по шее к груди.
Сам дрожать начинаю, как юнец пубертатный. С ума схожу от нее.
— Это точно мой, пусти! — требует, упираясь в плечи.
Со вздохом раскрываю руки. Не хочу отпускать, но обещал быть паинькой — слово держу. Она спрыгивает, резво убегает в прихожую. Я сажусь ровнее и тру лицо, пытаясь прийти в себя. Так завелся, что соображаю хреново — мозги в кашу. Сердце молотит, в висках стучит. Рывком снимаю толстовку, растегиваю джинсы. В паху неприятно ноет от напряжения. С этим надо что-то делать делать, продолжать уламывать зайку. Хочу ее нестерпимо.
Она возвращается спустя минуту. Бледная и растерянная. Хватает свитер, натягивает спешно, не глянув на меня.
— Что-то случилось? — понимаю интуитивно.
— Пожар. Дома у меня. Потушили, но мне срочно нужно ехать.
— Я еду с тобой, — выдаю решительно, подорвавшись с дивана.
Одеваясь на ходу, мы вместе выбегаем из квартиры.