Материнский инстинкт был слишком силен, и она, недолго думая, написала несколько писем своим знакомым, тоже отправившим детей в Хогвартс.
***
Сова Перси влетела в дом семьи Уизли, аккуратно положив письмо на стол, рядом с продуктами, заставив готовящую Молли отвлечься от своих дел.
Вынув лист и прочитав написанное, она выронила его из рук.
Мать семерых детей, она испытала целый спектр эмоций, от гнева и боли до желания задушить Дамблдора собственными руками, не отряхивая их от муки.
Джинни пронеслась мимо по каким-то своим девчачьим делам, и Молли проводила рыжеволосое солнце взглядом, тяжело вздохнув и задумавшись.
Ее младшая дочь, единственная и горячо любимая девочка в семье, должна была ехать в Хогвартс в следующем году; а отношение любого волшебника к Гарри Поттеру, по сути, являлось зеркалом, отражающим его истинную суть.
Молли, нежная, добрая, заботливая, не могла поверить, что Гарри, которого она сама мечтала встретить, Гарри, который стал другом ее Рону, чем она, конечно, очень гордилась, мог приехать в школу оборванцем, худым и избитым.
Их огромная семья не без труда сводила концы с концами, однако никто не голодал, ни у кого не торчали ребра, все были одеты в нормальную одежду – пусть она была немного старой, пусть младшим приходилось донашивать за старшими, пусть Молли постоянно приходилось пользоваться бытовыми заклинаниями подшивки и починки вещей, но все же!
Новая волна негодования буквально захлестнула ее изнутри.
Она все же вымыла руки и села писать письма.
***
Совы, посланные детьми, вскоре возвратились в Хогвартс, неся подарки, сладости, маленькие приятности и, конечно же, слова утешения и поддержки.
Дети раскрывали письма, читали слова, написанные руками любимых мам: «все будет хорошо», «не бойся», «мы справимся», «мы со всем разберемся», «спасибо, что рассказал мне о таких важных вещах, ты молодец», и, разумеется, сакраментальное «я люблю тебя».
Магглы, тем не менее, не переставали удивляться непрекращающимся перелетам сов; суеверные считали происходящее дурным предзнаменованием; любители сов радовались, что данные прекрасные птицы облюбовали Лондон; но мамы юных начинающих волшебников обменивались посланиями, сообщениями, новостями.
Миссис Финниган, миссис Аббот, чистокровная мать Лаванды Браун присоединились к группе недовольных родителей, активно подначиваемые Молли Уизли, взвалившей на себя львиную долю организационных вопросов, но ничуть об этом не жалевшей; Нарцисса Малфой также созвала нескольких мам студентов Слизерина, чем изрядно удивила Молли.
Да, все они были невероятны разными, поддерживающими разные группы, а некоторые из них и вовсе, бывало, стояли в открытой оппозиции; однако факт страдающего ребенка объединил их, сплотил, на время стерев ненужные границы непониманий и вражды.
Дело было далеко не только в том, что от Гарри Поттера, возможно, зависели как они сами, так и их дети; материнский инстинкт оказался сильнее всех поставленных обществом, семьей и воспитанием границ.
Гарри Поттер заслуживал любви и заботы так же, как и все остальные.
Молли и Нарцисса стали глашатаями материнского движения и назначили точную дату поездки в Хогвартс, чтобы открыто и прямо поговорить с Дамлдором; и в назначенное время все они направились в школу магии и волшебства, чтобы окончательно расставить все точки над “i”.
Дамблдор даже не представлял, что его ожидало.
========== Визит ==========
В Хогвартсе царило небывалое оживление.
Вся школа, несмотря на множество различий между преподавателями, детьми и всеми остальными обитателями замка, начала понемногу становиться дружнее, сплоченнее, объединенная одной целью: защитить Гарри Поттера, который, по сути, с детства был оставлен на произвол судьбы.
Конечно, находились и те ученики, кто относился к ситуации более холодно и с меньшим энтузиазмом, нежели основная масса; однако они зачастую никогда не отличались набором положительных качеств, поэтому не имели много друзей и не слишком вливались в коллектив, однако таких было подавляющее меньшинство.
Благодаря Гарри почти все первокурсники перезнакомились между собой; понемногу завязывались наставнические, приятельские и даже дружеские отношения между старшекурсниками и новичками. Окончательно разрешили все взаимные недопонимания Помона Спраут, декан Пуффендуя, добрая и заботливая женщина, и Минерва МакГонагалл, декан Гриффиндора, женщина с нелегкой судьбой и твердым, будто закаленная сталь, характером, считавшая, что только спартанскими методами воспитания можно было вырастить настоящих львов из тех трясущихся львят, что только-только встали под крыло окрашенного алым факультета. Снейп стал намного лояльнее относиться к студентам и прекратил практику несправедливого снятия баллов с других факультетов; между ним и профессором МакГонагалл даже произошел небольшой разговор по душам, в ходе которого они договорились не вымещать на своих факультетах старые обиды и действовать честно.
Даже Филч как будто стал немного помягче – если это вообще было возможно с его характером; по крайней мере, он перестал просить вернуть в Хогвартс телесные наказания вроде порки и подвешивания учеников за большие пальцы, и даже его кошка, миссис Норрис, как будто появлялась там, где творилось что-то не соответствующее правилам замка, немного позже, чем обычно.
Осознанно или неосознанно, но магический мир признавал свои ошибки – и готов был исправлять их.
Дамблдор практически перестал выходить из своего кабинета, и его ставшая уже привычной речь за кафедрой огромного зала, где собирались все факультеты, больше почти не звучала во время этих встреч; когда же он все же выходил, чтобы сообщить те или иные новости, ученики смотрели на него молча и не аплодировали после его речи.
Гарри не понимал, почему к директору школы так сильно поменялось отношение после его прибытия, и однажды, оставшись с Северусом наедине, задал ему этот вопрос.
- Понимаешь ли, Гарри… – ответил профессор, тихо вздохнув. –Избранным быть тяжело; однако еще тяжелее нести на себе ношу ненужности и отчаяния, будучи ребенком. Когда ты взрослый, ты уже как-то привыкаешь к разным событиям, хорошим и плохим, и по-своему уже готов выдержать разные удары и принять разные подарки судьбы. А детство должно быть наполнено радостью, теплом, заботой, лучами солнца и объятиями тех, кто тебя любит. Синяки на детском теле могут появиться лишь потому, что любопытство понесло тебя в свои дали, или когда ты играешь с друзьями, и твои ноги оказались быстрее мыслей. Единственный удар, который может ощущать детское тело – это ладонь друга на спине в знак поддержки и одобрения. Конечно, есть дети, пережившие большие неприятности, непонимание и боль, чем ты, Гарри, – у всех разная судьба. Однако директор должен был оберегать тебя – он давал обещание! – Северус немного, но все же повысил голос, хоть и старался сдерживаться, так как данная тема причиняла ему острую боль, и в голове вновь и вновь вставали ужасные картины, яркие и безжалостные. – Тебе должны были найти магического опекуна; ты должен был жить в уюте и заботе, а не так, как… Как ты жил у этих клятых магглов.