Дженни ушла домой, Грей отправился по своим делам, а я немного распаковала вещи и заправила кровать, но к одиннадцати я должна была быть на работе, и я была там.
Вот, по сути, и вся моя неделя.
Но для меня все это имело большое значение.
Образ моей жизни полностью изменился.
Я сходила в универмаг за чистящими средствами и занавеской для душа.
По утрам я наводила порядок в комнате, понемногу распаковывала вещи, заглядывала в магазин и просто валяла дурака.
На работе я, в основном, была официанткой, но также делала некоторые напитки. Я работала с одиннадцати до восьми. Работа не была тяжелой, и учитывая, что я на лету могла посчитать сдачу и обнаружила у себя способности к запоминанию заказов, даже сложных, я втянулась уже на второй день. Дженни была в восторге.
И я тоже. Моя смена приходилась на обслуживание обедов и ужинов, и я оказалась права, в баре было более многолюдно в это время. Чаевые были немаленькими, и я не могла объяснить, как невероятно себя чувствовала, имея в кошельке наличку каждый день и зная, что завтра я заработаю больше.
Заработаю.
Мне это нравилось.
В мой первый рабочий день Грей пришел поужинать во время моей смены, а потом поднялся наверх, чтобы занести старый телевизор, который он где-то раздобыл для меня. Затем, мы целовались и обнимались на моем диване, и прежде, чем все вышло из-под контроля, Грей уехал домой.
На второй день Грей пришел за полчаса до окончания моей смены, я провела ещё полчаса, сидя рядом с ним, пила пиво и болтала с Дженни. Затем мы отправились в мою комнату, обнимались на моем диване, и прежде, чем все стало слишком горячо, он ушел домой.
На третий день Грей пришел за полчаса до конца моей смены, после, он отвёз меня к себе, и мы смотрели телевизор с бабушкой Мириам, которая нисколько не стала дружелюбнее по отношению ко мне. Затем Грей помог ей лечь спать, вернулся, мы пообжимались на его диване, и он отвёз меня домой прежде, чем мы успели зайти слишком далеко.
Так продолжалось до вчерашнего дня, моего первого выходного. Грей встретился со мной в кафе за завтраком, затем отвёз к себе домой, чтобы начать учить ездить верхом.
Но, после того, как он надел седло на покорную кобылу, и мы уже собирались вывести ее из конюшни, чтобы Грей показал мне, как на нее взбираться, он подарил мне пару перчаток, которые купил для меня.
Они были прекрасны; песочного цвета замша, простроченные красивыми стежками, и отороченные мягким мехом кролика.
Я посмотрела на перчатки, затем на него, затем снова на перчатки, потом, вместо того, чтобы расплакаться, так как он был первым человеком, подарившим мне подарок с тех пор, как мы с Кейси сбежали, я решила броситься ему на шею.
Что и сделала.
Грей поймал меня, и так как бабушки Мириам в конюшне не было, не нужно было на работу следующим утром, и не было никаких важных дел, мы оказались (серьезно!) в стоге сена, где Грей подарил мне лучший подарок среди множества других, подаренных им.
Его губы на моих губах, его язык у меня во рту, его тело прижато с боку к моему, его рука в моих джинсах, его длинные, сильные пальцы творили волшебство. Он подарил мне первый в жизни оргазм.
Это было потрясающе. Крышесносно. Дело в том, что, кончив, я чувствовала себя настолько ошеломлённой, что не могла сосредоточиться на его лице, по меньшей мере, целую минуту.
А когда смогла, его красивое лицо улыбалось мне настолько сексуально, что я почти испытала второй оргазм.
И меня также осенило, что он подарил мне его, и не получил собственного.
— А как же ты? — прошептала я.
— Когда я возьму тебя первый раз, куколка, это будет не на стоге сена.
Сено было тёплым, и мне нравился его запах, но оно также было колючим, и, хотя в конюшне было не так холодно, как на улице, жары особой тоже не было.
Следовательно, я понимала, о чем он.
Так что, мы выбрались из сена, и он дал мне мой первый урок верховой езды.
У меня довольно хорошо получалось, Грей даже сказал об этом.
Но то, что он сделал для меня на сеновале, положило начало чему-то. Чему-то, что я не могла полностью понять из-за своей неопытности, но интуитивно я чувствовала, что ему понравилось делать это для меня, ему понравилось то, что он увидел, когда делал это, в результате чего все барьеры пали.
Неделя поцелуев и объятий, страстных ласк, привыкание к нему, к его вкусу, запаху, рукам, к его телу, знакомство со всем этим было фантастическим. Мне нравилась каждая секунда. Но после того, как Грей сделал для меня то, что сделал на сене, я поняла, что раньше он держал себя под строгим контролем.