И замолчала. От ее запальчивости вдруг не осталось и следа.
— И что же тетя сказала обо мне моему отцу?
Катя не получила ответа, потому что Марина нервно рассмеялась и оставила ее одну — застыть надолго с полотенцем в руках страшно расстроенной и недоумевающей.
Глава 7
Костя вертел в руках телефон и раздумывал: «Я могу уже сейчас услышать ее голос. Почему же медлю?». В его комнату вошла мама. Ее взгляд был осуждающим.
— Сынок, гости у нас. Неужели нельзя потерпеть и быть хотя бы немного вежливым.
— Да, мама, сейчас иду.
Дверь за матерью закрылась, но Костя даже не подумал подниматься. Правда, трость взял в руки. Его заботило другое: сегодня после долгого отсутствия дома, казалось бы, он должен радоваться счастливому пребыванию в домашней обстановке, но особой радости не чувствовал. Это был день в году, всегда приносивший только самые лучшие переживания. Но сейчас, когда уходил в прошлое старый год и впереди маячила надежда, что новый год не будет таким неудачливым для него, ему было как-то неспокойно. Не ощущал себя не то чтобы счастливым, а хотя бы довольным. В основном потому, что его заставляют проводить этот день вовсе не так, как хотелось бы.
Со вздохом он похромал из комнаты, постоял перед дверью, сжимая в руке трость и, прежде чем затолкать телефон в задний карман джинсов, открыл фото, где Катя с милым выражением лица смотрела на него. Прислушался к голосам в гостиной. Родители пригласили хорошо знакомого ему друга и коллегу отца, Никиту Алексеевича, и с ним пришли жена, Раиса Юрьевна и их единственная дочурка, которую давно прочили ему в жены. Отвратительным это мнение Костя считал потому, что ненавидел подобные альянсы на его счет, все притязания на его свободу. Наталья была ничего девчонка, пока не превратилась в манерную и слишком уверенную в своей неотразимой внешности девицу. Конечно, еще оставалась юношеская привязанность к ней и ее родителям, достаточно симпатичным. Особенно ему нравился Никита Алексеевич — вместе с отцом они увеличивали состояние обеих семей, основав издательский центр и превратив его в крупную корпорацию. Руководить ею доставляло отцам удовольствие, хотя и приносило заботы и хлопоты, постоянно доставляемые конкурентами.
Его встретили улыбками, отец радовался больше всех. Наконец-то в его семью вернулось благополучие, сын постепенно становился прежним — веселым, здоровым, таким, каким он всегда гордился. Даже его забинтованную голову переносил спокойно. Что ж, предстояла совсем неинтересная встреча нового года.
Утром Катя вновь переживала раз за разом разговор с Мариной, омрачивший наступление нового года, неохотно отвечала на расспросы тети о прошедшем праздновании. Зато в этот день к ней пришло окончательное осознание своей жизни — как жизни бедной родственницы, на смену успокаивающей до этого дня аллюзии о том, что у нее есть семья. И сразу удручающее настроение улетучилось, как только услышала в телефоне голос Кости, волнующий ее красивым мужским баритоном. Быстро согласилась на встречу и тихонько выскользнула из дома навстречу радостному событию. Зимняя свежесть и небольшой ветерок подгоняли, чтобы встретить его там, где договорились — у входа в парк недалеко от ее дома. И вот он уже выходит из подъехавшего такси.
Катя почти подбежала к Косте, взяла его за локоть, чтобы ему можно было опереться на ее руку. Всмотрелась в его лицо, в карие глаза, ответила улыбкой на его улыбку. Меховая шапка обрамляла красивые черты лица, а трость прибавляла очарования его высокой фигуре в длинном теплом пальто. Он проговорил:
— Какая ты красивая сегодня.
— Скажешь тоже, это ты такой эффектный… — После этой фразы смутилась, и заторопилась, чтобы объяснить паузу. — Я уже привыкла по телефону обращаться к тебе на «ты».
— Давно бы так. Ты такая юная, что я чувствую себя старым, да к тому же не совсем здоровым.
— Спасибо тебе за поздравление, за подарок. Мне никогда не дарили что-то подобное.
Подарок действительно ей понравился — серебряная цепочка с крошечными шариками по всей длине. Сказала, что в помещении покажет, как смотрится украшение на ее шее.
— Плохо, что не сам выбрал, не сам вручил. Не обижаешься?
Они шли медленно, прохожих было немного. Разговор легко продолжался, пока не увидели скамейку. Со смехом смели снег, и Костина нога смогла отдохнуть.
Костя снял свою перчатку и с ее руки стянул варежку, взял ее пальцы в свои — эти жесты показались такими интимными, что у Кати дух захватило.
— Я ужасно скучал. Сколько времени мы не виделись?