— Ты чем-то встревожена? — Костя в своем чувстве был очень чуток к ее настроению.
— Я улыбаюсь, не видишь? — отвечала она, хватая его за руку.
— Мы тебя ждали-заждались. — Это уже Митя, добрый и внимательный. — Чем займемся? Костя пойдет спать после ужина? Или до ужина? Вечером снова танцульки, Елизавета Сергеевна сообщила. Пойдем, Катя, оторвемся!
Но она наотрез отказалась, уж очень хотелось быть рядом с Костей. Осталось мало времени побыть вместе. Посмотрела, как он укладывается в постель, и пошла с Митей ужинать. Елизавета Сергеевна, как оказалось, еще не выразила своего восторга от их выступлений на концерте. Катя вяло поблагодарила ее, Митя же словоохотливо откликнулся:
— Все поняли, что был экспромт, и этим объясняется такой перебор в хвалебных отзывах. Наш с Костей репертуар показывает, что мы привыкли участвовать в капустниках, домашних посиделках. А Катино пение, похоже, таит будущие открытия… насколько еще она способна удивить.
— Митя, я, в отличие от вас с Костей, пою на кухне для себя исключительно. Подпеваю телевизору.
— Да, видел, кухня у вас большая, есть где разгуляться… А вот наши вкусы с Костей отличаются, он любит ретро-песни, с родителями часто общается, поет песни их поколения. У него есть любимые…
— Да, хотелось бы знать, какие…
— Митя, Катя, разве вы не знали вкусы друг друга, только сегодня услышали?
Они оба подтвердили, что впервые слушали друг друга, не было еще случая узнать подробно о музыкальных предпочтениях каждого.
— Митя, сколько же времени вы знаете Катю?
— Я — с конца прошлого года, Костя раньше — с осени, да?
— Да, именно столько. Но если считать, что виделись нечасто, с большими перерывами, то недолго знакомы, — с грустью подчеркнула она этот неопровержимый для них с Митей факт.
— Ты забыла, что мы задолго до этого времени виделись, — Митя подмигнул ей.
Елизавета Сергеевна заинтересовалась, стала расспрашивать, но заметила, что ребятам не хотелось больше говорить на эту тему, отстала с расспросами.
Митя пошел к себе, решил заняться работой, которую захватил с собой, а Катя легла рядом со спящим Костей, любовалась им, пока не уснула.
Проснулась от прикосновений к ее лицу. Это Костя совсем близко придвинулся к ней и гладил ее волосы и лицо. Захватило дух от близости. Она по его примеру тоже стала водить пальцами по его лбу, бровям, носу, коснулась губ. Костя со стоном прижался к ней, стал целовать страстно, ее губы раскрылись навстречу — и время остановилось. И вот уже совсем ей не хватало дыхания от близости тел, жадных рук, изучавших места, особенно остро реагировавших на его ласки. Охнула, когда он добрался до ее голой груди, живота и двинулся ниже. И тут он с громким вздохом отстранился.
Катя почему-то шепотом попросила:
— Костя, я хочу, чтобы ты продолжал. Хочу, чтобы это произошло. Ведь я совершеннолетняя.
— Дурочка… Я хочу, чтобы все произошло по-другому… в другом месте, в другое время. Чтобы был праздник для тебя, для нас обоих…
Катя почти рассердилась:
— Что нужно, чтобы был праздник?
Костя повернулся к ней и вместо ответа задал свой вопрос:
— Кстати, когда тебе исполнилось восемнадцать?
— В марте.
— Ах, да… Я был в клинике, приходил в себя после операции. Ну что ж… твой следующий день рождения я буду встречать вместе с тобой.
— Костя, ты больше не хочешь меня ласкать?
С разочарованием глядела в его лицо с закрытыми глазами. А за окном уже было совсем светло, в коридорах раздавались громкие голоса, и скоро должен был заглянуть Митя. Нужно было готовиться к отъезду.
Однако следующий день рождения Катя тоже отмечала без Кости. Правда, он прилетал на несколько дней поздней осенью. Говорил, что соскучился так, что не мог больше ограничиваться перепиской и телефонными разговорами. Провести с ним ночь снова не удалось. Когда прощались — в аэропорт он не разрешил ей ехать, — Катя совсем потеряла голову и обвинила его в том, что он будет виноват в ее неудачной первой любви. А он торопился обратно — говорил, без него работа встанет, что только она спасает его от обмороков. Расслабленность его пугает тем, что именно при ней ему приходится больше глотать таблеток, чтобы где-то не упасть. Говорил, что научился падать так, чтобы последние проблески сознания застали его лежащим. Кате пронзительно жалко стало его, ведь ее не бывает рядом в такие моменты. Глядя на его расстроенное лицо, она только смогла шутливо пригрозить: «Не влюбись там в другую, иначе тебя будет ждать моя страшная месть».