Когда вернулись с отдыха, Митя первым делом встретился с Костей. Тот порадовался за друга.
— Ну, ты, как погляжу, очень доволен жизнью.
— Да, я молодожен, разве не должен так выглядеть. Ты как? Отдыхать собираетесь с Наташей?
— Знаешь, мне нравится жить на даче. И родители рады, что никуда не поехали. Только грустят — скучают по Саньке.
— Приезжайте к нам. Катя, знаю, не захочет расставаться с сыном.
— Может быть, приедете к нам на дачу?
Митя согласился уговорить Катю поехать и побыть на даче у Костиных родителей несколько дней. Их радость от встречи с внуком была непомерна, да и мальчик с охотой ластился к ним. Но Кате было неловко. Слишком были памятны дни, когда ей здесь были не рады. Костя хотя старался быть спокойным и приветливым, был внутренне напряжен. Хорошо еще, что Наташи не было. Но, видимо, прослышав, что молодожены приехали к другу на несколько дней, появилась, чтобы, как оказалось, испортить гостям радость их пребывания в гостях.
Дело в том, что она с радостью поведала новость, всех поразившую. В Москве объявилась вся окутанная европейским шармом Мила, первая любовь Мити. Говорила, что заскучала по прежней московской жизни, захотелось навестить родных и близких. Наташа напрямую обратилась к Мите:
— Тебе хочется ее увидеть?
Все расстроились от ее бестактности. Потом с облегчением отметили, что на Митю новость не произвела того впечатления, которое хотелось бы обнаружить Наташе. У Кати было чувство, что он это сделал ради нее, чтобы она — не дай бог! — не расстроилась. Ох, Митя! Не бойся, любимый, я уверена в тебе!
Отдых продолжался. Сын купался во всеобщей любви. Костя с Митей не могли оторваться от общения друг с другом, словно давно не виделись. Позвали Катю прогуляться до реки, но она отказалась и пошла в отведенную им гостевую спальню, прилегла и уснула.
Ей приснился сон, ставший уже постоянным. Правда, после болезни и свадьбы он еще не посещал ее. Снова женский голос твердил о том, что нынешнее счастье обязательно обернется несчастьем: «Не обольщайся! — зловеще бились в уши слова, которые обещали действие известного закона для нее, много возомнившей о себе. — Знай свое место!» Проснулась с привычным тяжелым предчувствием, и оно не оставляло ее долго. К тому же это был сон в руку, в чем ей пришлось скоро убедиться.
Костя с Митей возвращались с прогулки, обсуждая новость, принесенную Наташей.
— Действительно, хотел бы ты встретиться с Милой? Или как ее сейчас зовут? Госпожа Штейнберг?
— Ты прав, не обойтись без этой встречи. Чувствую, что она обязательно устроится… Как бы случайно… Даже простое женское любопытство таким двигателем может стать…
— Удивляюсь тебе. Ты по-прежнему хочешь видеть ее? Ведь столько лет прошло! Столько страданий из-за нее когда-то перенес… — С любопытством Костя вгляделся в лицо друга. — Да ты взволнован?!
— Сколько лет прошло! Даже не знаю, захочу ли я ее видеть. В последнюю свою поездку в Европу слышал, что она была на одном из конкурсных спектаклей, где я был членом жюри. Слышал от знакомого немецкого коллеги… она ему признавалась, что знает меня. Видимо ожидала, что я буду искать ее… Мне иногда страшно, Костя: а что если ее власть надо мной еще сохранилась?
— Ты сейчас так увлечен своей женой… И будешь думать о ней?
— Костя, ты ничего не понимаешь! Катя — это Катя. А она — это она. Параллельные линии, которые никогда не встретятся…
Костя очень хорошо помнил то время. Страстным Митя был в своей любви, заражал этой страстью и девушку. И это было обоюдное чувство. Но в ее борьбе с этим чувством победил расчет. Поговаривали, что немец или швейцарец, который уговорил ее уехать с ней, хотя и не оказался потомком не то графа, не то барона, был действительно богат. И говорят, женился все-таки на ней.
— Митя, определись, наконец! Ты боишься, что попадешь снова в ту же самую ловушку? Не понимаю тебя.
Костя почему-то испугался не на шутку. И за друга было страшно. А еще больше — за Катю. Не понимал, почему даже подумал и сравнил, о ком из них он больше всего обеспокоился.