Привычно занималась домашними делами, покормила сына, поиграла с ним, перед дневным сном искупала. Когда возилась на кухне, в дверь позвонил Костя. Она совсем не удивилась.
— Видел Митю. Он сказал, что вы расстались. Это правда?
— Да. — На вопрос, почему, дала искренний ответ. — Так получилось. И никто не виноват.
— Это вчерашнее происшествие повлияло?
— Нет, Костя. Наше расставание началось раньше.
— Не верю. Митя пересказал содержание вашего с Алёной разговора.
— Твоя Алёна просто ускорила процесс.
— Она теперь не моя. Не об этом речь. Почему мама сейчас расстраивается о своих сказанных словах тебе?
— Она просто переживает, что ты из-за меня хочешь расстаться с Алёной.
— Ты обиделась на маму? Не обижайся, она сейчас раскаивается.
Катя слушала Костю и понимала, что он повлиял на самочувствие Лидии Ивановна. Даже представила, как и в чем он ее убеждал.
— Я не обижаюсь на Лидию Ивановну. Передай ей.
— Она сказала, что обвиняла тебя в моих неудачных браках. Что за чушь?! Ну, наш с тобой брак прервал я, не ты же… И какое отношение ты имеешь к браку с Наташей?
— Ты забыл? Из-за меня ты развелся с ней.
— Катя, не повторяй это за моей мамой! Она ведь тебя обидела, я знаю. Не обижайся. Она сгоряча это сделала. Думала, что у меня с Алёной серьезно. Я ей все объяснил. Ты тут не при чем! Ведь у вас были хорошие отношения, не нужно их портить.
— Костя, сколько раз тебе говорить? Я не обижаюсь.
Катя устала. Поняла, что хочет от нее услышать Костя.
— Ну, разве что… скажу, теплых отношений уже не будет у нас. Я с этим смирилась.
— Катя! Но я не могу смириться. И мама не сможет.
— Знаю. Из-за Санечки. Нет, здесь я не враг Лидии Ивановне. Неужели ты думаешь, что я буду как-то вредить ей. Плохо же ты знаешь меня… Она родной человек моему сыну.
Костя тоже устал. Видимо, на этом надо остановиться, решил он. Но не мог так просто завершить разговор.
— Зачем я ушел? Надо было до конца завершить эту ситуацию.
— Ну, со мной был Митя. Он меня защищал.
— Знаю. Защищал от нападок моей мамы. Неужели она все испортила?!
Тут Катя поняла, что должна все поставить на свои места. Она решительно подошла к Косте и резко спросила:
— Что ты хочешь? Чего добиваешься?
— Прости.
— Вот что. Слушай! Я оставляю за собой последнее слово. Твоя мама была права со своей точки зрения. Ей не дает покоя твоя разрушенная семейная жизнь с Наташей. Я оказалась последней каплей, чтобы ее разрушить. Насчет Алёны. Она так надеялась, что у тебя возникли отношения, которые могут завершиться твоей женитьбой. И снова я тут подвернулась, чтобы все испортить. Не прерывай меня!
Передохнула, чтобы продолжить. Костя молчал, был, как всегда, серьезным.
— Со своей же точки зрения, я ее понимаю. Она была на твоей стороне, не на моей. И это нормально. Я все равно ей не родной человек. И никогда не стану. Хотя по-глупому надеялась. Просто мне надо знать свое место. Теперь я буду знать. Давай на этом закончим. Войди в мое положение.
Тут Кате стало действительно плохо. Она закрыла глаза, потому что что-то произошло внутри нее. Как будто было темно и теперь все прояснилось. Она снова осталась одна в этом мире… одна навсегда. И не исправить. Так будет всегда. Сказала себе: «Ты должна знать впредь. Это тебе еще один урок. Не надейся, что станет по-другому». Сквозь пелену услышала далекий мужской голос:
— Тебе плохо, Катя?
— Нет, хочу спокойно полежать. Уходи. Уйдешь — мне станет легче.
Костя ушел. Наконец. Сейчас ей надо отдохнуть, набраться сил. Выстоять. У нее есть важные дела. Санечка. Будущий ребенок. И больше никого в ее жизни не будет. И не надо.
Костя не ушел. Заглянул в комнату к сыну. Мальчик проснулся и готов был плакать. Взял его на руки, успокоил. И сам успокоился.
Назавтра позвонила Лидия Ивановна. Спросила, нужна ли ее помощь. Катя сухо ответила, что да, нужна через несколько дней, когда закончатся выходные. Нужна будет еще два месяца до декретного отпуска. На этом разговор закончился. Катя решила до родов ускорить вопрос об устройстве Санечки в ясли-сад.
Отношения с Лидией Ивановной оставались ровными. Да и говорить-то было не о чем. Только то, что касалось Санечки. Даже если она увидит, что она, Катя, теперь изменила характер этих отношений, — это хорошо ради их будущих взаимоотношений.