Костя, разочарованный тем, что Катя не смогла проводить его, продолжал ждать, и когда усаживался, еще оглядывался. Понимал, что можно было позвонить ей, но решил это сделать, устроившись на новом месте. Палата существенно отличалась от прежней — была новой с иголочки и светлой, много было разных технических приспособлений за спинкой удобной кровати. С Митей поговорили о разных пустяках, улыбался его шуткам, на сердце даже полегчало. И настроение совсем поднялось, когда Митя предложил написать Кате письмо.
— А ты напиши ей письмецо, ведь еще наговоришься по телефону, и я отнесу Кате. Ей будет приятно, да и сам успокоишься.
Он ушел в ординаторскую к лечащему врачу, а Костя, подумав, решил, что совет друга очень даже ничего. Писал недолго, решил, чем будет короче, тем лучше. Свое расстройство решил выразить искренними словами и сочинить фразы, опровергающие то, что она наговорила ему вчера вечером.
Когда передавал письмо, спросил у Мити:
— Ты был вчера там, где Катя живет? Да, она мне сказала, что видела тебя. Это рядом, близко?
— Здесь рядом, недалеко от набережной. Хороший район, не слышно соседней шумной улицы. И дом старый московский, добротный.
— Ты говорил с ней? О чем?
— Да так, ничего особенного. Предложил подвезти ее на работу, но она отказалась, сказала, что идти недалеко, совсем рядом.
— И все?
— Ну, она не очень-то была разговорчива, торопилась. Но я знаю, что ты хочешь услышать. Одета скромно, не похожа на знакомых нам искательниц приключений, да ты и сам это знаешь. Пальто только легкое, не по погоде, вязанные шапочка, шарф и варежки. Наверно, сама вязала. И в свете фонаря лицо было такое милое… чудесное. Скоро несомненно превратится в красавицу. Если фея поможет… Если же не поможет, ее ждет участь вполне обычная, а может быть, не очень завидная. Как у поэта: будет бить тебя муж-привередник и свекровь в три погибели гнуть. Ничего не изменилось… Поэтому: не гляди же с тоской на дорогу, и за тройкой вослед не спеши…
— Однако… Всегда догадывался, что ты заядлый скептик. А как же это: коня на скаку остановит, в горящую избу войдет.
— Потому что… кони все скачут и скачут, а избы горят и горят.
— Да, ладно, кончай, знаю, что с культурной памятью у тебя все в порядке. Что там с судом, ты узнал? Кого на этот раз хочет подставить этот подлец?
— Всё отлынивает, хочет выкарабкаться. Но куда там… Авария на его совести, разберутся, думаю, и раздадут всем сестрам по серьгам. Хорошо еще — жертва только ты, а не пешеход.
— Я его чуть не убил… Если бы не был прикован к металлической кровати, точно — убил бы… Предлагал такое!.. Знаешь, и тут без Кати не обошлось. Приняла удар на себя.
— О чем это ты? Все о Кате да о Кате… Давай письмо, передам вместе с приветом.
— Ладно. Ты клинья к ней не подбивай, понял?
— Да понял, понял… Когда ей звонить будешь?
— Пусть пообедает… А ты иди сейчас, чтоб до обеда встретился.
— Ты такой чувствительный… Не ожидал от тебя…
— Вот влюбишься, тоже себя не узнаешь, — засмеялся Костя.
Друзья перемигнулись и расстались.
Глава 5
Когда Митя увидел Катю выходящей из Костиной палаты и окликнул ее, отметил на ее лице радость, мгновенно сменившуюся разочарованием. Неприятно кольнуло в сердце, понял, что это была зависть к другу. Снова поразился тому воздействию, которое оказывала на него эта девушка. Скромная, неприметная — и необыкновенная. Что в ней было такого? Почему-то уже в который раз при взгляде на нее в нем возникает радостное волнение, которое усиливается, когда она вот так стремительно поворачивается и смотрит на него каким-то необычным взглядом. Или это ему так кажется?.. Письмо взяла и улыбнулась ему благодарно — как подарком желанным одарила.
За рулем к Мите снова вернулось беспокойство за друга. Врач ничего утешительного не сказал, но подтвердил, что профессор Савицкий пока воздерживается от операции, надеется на свойства крепкого организма. У самого Мити еще было несколько беспокоящих проблем. Стоило приехать из дальних странствий домой, и все вернулось на круги своя — без него не могли обойтись ни родные, ни друзья. Всем оказался нужным, все в нем, безотказном, нуждались… А кто бы помог ему, одинокому, оставшемуся без той, единственной, которая бы сделала его полностью счастливым?
Катя была счастлива в этот день: прочитанное письмо Кости согрело ее таким теплом, что она просто летала. Радостно думала, как дома вечером его перечитает.