1
Посреди комнаты с белыми кафельными стенами стоит белая ванная. Русалочка ступает босыми ногами по холодному полу, забирается в ванную и садится в едва теплую воду странного розоватого оттенка: в нее добавили дезинфицирующее средство. Русалочка ежится: ей холодно. За окном снова метель, и ветер завывает хором безумных призраков. Боль растекается по ступням Русалочки, ползет выше, к коленям. Сотни невидимых глазу порезов вспарывают ее кожу. Она лишь морщится. Закусывает нижнюю губу. Нужно терпеть, она обещала маме. Из уголка глаза Русалочки стекает слеза. Она наклоняет голову и слеза ползет по носу, капает прямо в странную розовую воду.
Русалочке хочется кричать, но во время одного из экспериментов ее лишили голоса. Она отдала его по собственной воле.
К Русалочке подходит медсестра в белом больничном костюме, лицо ее не выражает ни единой эмоции. Русалочке все медсестры кажутся до ужаса похожими, и одинаково равнодушными. Медсестра распутывает свалявшиеся зеленоватые волосы Русалочки. Включает душ и помогает Русалочке намылить голову. Она не может помыться без посторонней помощи. Ее трясет, вдобавок, в вену на левом запястье вставлен катетер. Русалочка беспомощна. Но так надо. Это плата за то, чтобы быть настоящей девушкой.
Она потеряла свой дом, попрощалась с мамой и сестрами — лишь бы стать такой, как homo sapiens. Не наблюдать за жизнью людей со стороны, а жить вместе с ними. Иногда Русалочка думает, стоило ли соглашаться на эксперимент и платить за него своей свободой и способностью говорить? Соврали ей маги-биоинженеры или нет?
Русалочка не знает ответов на эти вопросы. Она поступила, как считала правильным, выбрала действие, а не жизнь в холодных водах Атлантики. Желание стать человеком рано или поздно свело бы ее с ума, так почему бы не рискнуть? Русалочка слышала байки о магах-биоинженерах, которые работали с волшебным народцем, помогая некоторым из них стать более… человечными.
И вот, Русалочка в исследовательском центре. У нее ноги, новая дыхательная система, новые органы. Врачи проделали огромную работу. Но ее пребывание в больнице затягивается, а эксперименты с каждым разом становятся все изощреннее; Русалочка вымотана, измучена и ужасно одинока.
Дни сливаются в невнятное месиво из боли, коридоров и паники. Когда уже начнется настоящая жизнь? Русалочка знает, что после дезинфицирующих процедур ее заставят вернуться в изолятор, помещение со стенами из отполированного до блеска песчаника, где огромные вытяжки нагоняют стерильный воздух.
Русалочка думает о маме, которая предупреждала ее о противоречивой человеческой природе: люди умеют создавать прекрасное, но если он решают что-то разрушить, то делают это со всей жестокостью, на которую способны, а жестокость эта не знает границ.
Возможно, мама была права. Но теперь уже неважно, правда? Русалочка предоставлена самой себе. Есть только белая комната, безликая медсестра и ванная с розоватой водой.
А еще доктор Андерссен. Он заходит в белую комнату в своем безупречном белом халате и приветливо улыбается Русалочке. Его взгляд скользит по ее телу и она инстинктивно пытается прикрыться, скрещивает руки и ноги. Ей нравится этот взгляд. Ей нравятся его глаза — темно-зеленые, как воды Неройфьорда.
— Как себя чувствуете, Lille Havfrue? Все хорошо?
Русалочка кивает. Он специально задает ей вопросы, на которые легко ответить кивком головы.
— Вам у нас не надоело? — улыбаясь, спрашивает он.
Русалочка наблюдает за ним. Темные волосы, длинный нос, кольцо на безымянном пальце. Доктор Андерссен женат, и почему-то от этого Русалочка чувствует себя еще хуже.
«Не надоело», — Русалочка неуклюже складывает буквы языка жестов. Одна из медсестер пыталась ее научить, даже использовала простенькое заклинание, но Русалочке тяжело далась эта магия.
— Обещаю, еще пара тестов, и мы вас выпишем. Не грустите, Lille Havfrue, — доктор Андерссен касается ее волос и треплет их небрежным жестом, каким мог бы гладить свою кошку. Русалочка понимает это, но все равно чувствует себя особенной. Даже боль уходит куда-то на задний план, становится далекой и незначительной.
«Не буду. Просто очень хочется побродить по поверхности города», — жесты Русалочки нервные и дерганые.
— Еще успеете, милая, — бесцветным голосом говорит медсестра и разворачивает полотенце. — Поднимайтесь.