Я знала, что у той девочки хватило бы на это упорства и сил. Но все пошло не так, как должно было, вместо занятий я стояла у двери своей комнаты и с замеревшем от холода и ожидания сердцем прислушивалась к тому, что происходило за дверью, ждала его. Но он так и не пришел ко мне, тогда я сама пошла к нему и предложила себя. Потом были долгие унизительные дни, когда я вновь ожидала от него ласкового взгляда, пожатия руки, улыбки, когда я собирала, как нищая, крохи любви, которые он давал мне. Но их было так мало, что не удивительно, что я оголодала, озлобилась, отчаялась и пошла на последний шаг - на покушение.
Тогда мне казалось, что я сражаюсь за свое счастье, что я заслужила этого шанса, что я имею полное право требовать от Дегора свою долю счастья. А сколько было слов, которые должны были ранить меня, но не ранили, потому что иначе мне пришлось бы отступиться от него. Золотой дракон прогонял меня по любой прихоти, забывал о том, что мы договорились встретиться, легко приводил в комнату других девушек, даже зная, что я жду его. Он стал моей первой любовью и моей слабостью. Я вспомнила, сколько раз он просил меня не донимать его, не приходить, найти себе парня, отвлечься на учебу. Когда все эти слова, воскрешенные памятью, звучали в моих ушах, я не могла сдержать глухой злобы на себя и обиды.
Когда я стала так мало ценить себя? Я была просто забавой на одну ночь, как сказала Луинель, да, так и было. Я занимала в жизни золотого дракона меньше места, чем мебель в его комнате. Он едва ли помнил о моем существовании, пока я не выходила из тени, не преграждала ему дорогу, не умоляла его не отталкивать меня.
Сердце тяжело и жестоко стонало во мне. Моя молодость, неопытность, веселая и трудная учеба, все это стало причиной того, что я влюбилась в него. Мне всегда было очень одиноко. Я оставила всех своих друзей позади и не завела новых. И веселый и беззаботный золотой дракон казался мне и другом и возлюбленным и наставником и защитником, тогда как был для меня посторонним человеком. Так размышляла я, не в силах отделаться от тоски и стыда за свое прошлое. А больнее всего ранили меня его последние слова. В тот день он схватил меня с такой силой, не ощущая, что оставляет синяки на моих запястьях, и, не замечая, как оглядываются на нас адепты, когда он, не используя магию перемещения, при всех, как провинившегося питомца, протащил меня за собой к кабинету ректора.
- Вы сумасшедшая, Ваннора, я терпел вас из жалости и теперь жалею об этом! - Сказал он мне.
Слова эти тяжелым, неподъемным камнем сдавили мою грудь. Когда я отчетливо и спокойно вспомнила их, я поняла, что больше не люблю золотого дракона, что мне все равно, где он, с кем и что с ним происходит. Он всегда был для меня чужим человеком, а сейчас более чем когда-либо.
Это изменение моих чувств в первое время оглушило, опустошило меня, но мне стало легче. К тому же я теперь никогда не оставалась одна, со мной всегда был кто-то из отряда Лоуренса.
Сегодня молодой веселый парень-целитель, отлично разбирающийся в магии восстановления, помогал мне разбирать заклинания для восстановления моих покоев. Он был драконом, его светлые голубые глаза сверкали весельем каждый раз, как у меня получалось освоить какое-нибудь новое плетение. Я старалась изо всех сил, так, как не старалась ни в академии, ни до нее. Я пыталась забыться, уморить себя занятиями и тренировками, чтобы не вспоминать свое прошлое, не думать о своем будущем и не сгорать во снах в объятиях бронзового дракона.
- Не спешите, Ваннора. Покои у вас, конечно, не удобные, но вы так быстро расходуете свой запас магии, что скоро у вас закружится голова. Если нужно, я могу попросить у его превосходительства перевести вас в более…
Я прервала его нетерпеливым жестом. – Нет, господин Вилиан, разве воины не решают возникающие сложности самостоятельно? Я сама разнесла эти покои, я и восстановлю их. Никак иначе.