- Я пойду прилягу, спать так хочется, - показательно зевнула.
Подруга, не сказав, ничего вышла.
Я укрылась с головой одеялом. Меня стало знобить. Голова раскалывалась. Боль нарастала. Казалось, еще немного и она взорвется.
Конечно же она не взорвалась, я просто отключилась на какое-то время. А очнулась уже в виде духа.
Неужели Домонкос решил использовать его на балу? Действовал яд быстро – примерно через полчаса жертва, принявшая его, умирает.
Наверное, дядюшка думает, что красиво все обставит.
Но он не учел меня. Один раз выпила и быстро пришла в себя, значит и во второй раз все пройдет гладко. Хотя было бы лучше, если б я не проснулась.
- …страхолюдина, которую собственный муж избегает. Ты должна вести себя тише воды ниже травы! – завела свою излюбленную речь Будана.
- Хорошо. Я тебя услышала, - видя, что она хочет опять оскорбить меня, продолжила, - а теперь время прогулки.
Первая вышла из комнаты. Не хотелось ее ни видеть, ни слышать. К сожалению, она, как и всегда шла неподалеку от меня. Обычно Будана шла спереди, но в этот раз сзади, притихла и не стремилась обогнать меня и снова устроить разборки.
Я слегка улыбнулась. Наконец-то спокойствие.
В саду меня поприветствовал кивком императорский садовник, Жеорн. Он так же, как и Подруга, хорошо относился ко мне. Но проявлял заботу обо мне в открытую. Что странно, ему никто ничего не говорил по этому поводу.
Цветы были моей страстью. Они напоминали чем-то меня. Они росли на территории дворца, о них заботились, но они по своей сути служат только украшением. Я ощущала себя также. Я украшение, которое хранится в «шкатулке» дворца и предстает на всеобщее обозрение раз-два в год. За ним пристально следят, чтобы оно ни коим образом не пропало и не исчезло. Полируют иногда, если потускнеет, чтобы сверкало, как прежде.
Сейчас со стороны могло показаться, будто я была увлечена цветами в саду и своими мыслями. На самом же деле я искоса смотрела на окна императора. Окна его кабинета выходили на императорский сад. Если сейчас обернусь, он тут же спрячется вглубь комнаты. И затем через какое-то время опять продолжит наблюдать за мной.
Послышался скрип зубов. Моих. Хотелось рвать и метать. Почему он такой? Почему не кричит на меня, не ударит или в конце концов не столкнет с пропасти? Как тогда…
Я бы поняла и приняла это. Пусть открыто злится на глупости, которые надумал себе. Или которые ему кто-то внушил… Однако же, какая разница?
Пусть катится куда подальше.
С чего все началось? С того момента, как он подтолкнул меня к краю крыши? С того момента, как умерли наши родители? Или с того, как родились в семьях, что подружились друг с другом, когда мы были детьми?
2.2.
Аделия.
Мой папа был выходцем из благородной, но бедной семьи. Его заметил император Тивадар IV, отец Фригиеза, когда тот впервые спас своего будущего друга. Он так понравился правителю, что тот стал чаще встречаться с моим папой. Через год он назначил его своим министром. Наши мамы тоже сдружились, так как наша семья все чаще стала посещать дворец. Меня с Фригиезом познакомили, когда мне было четыре, а ему восемь лет. Мы играли почти каждый день. Ходили везде вместе, часто бывая и на крыше дворца, это было нашим любимым местом. Он стал мне братом, хотя наши родители и сговорились поженить нас, как подрастем. Тогда я не понимала всех тех разговоров. Фригиез же все осознавал и не был против.
Так прошло два года. Мой папочка верно служил императору, не единожды спасая его жизнь, пока не случилась та катастрофа. Катастрофа и для меня, и для Фригиеза, и для всей империи в целом.
В тот день наши родители поехали в усадьбу, которую мы только-только приобрели и куда сразу же переехала жить моя бабушка. Усадьба находилась далеко от города. Ее окружал лес, а неподалеку протекала речка.
До сих пор мы не знаем, что точно произошло. Ходят разные теории на этот счет.
Однако, как сказал следователь, на карету, в которой ехали мои родители, Его и Ее величества, кто-то напал. И сначала убили родителей Фригиеза, а затем и моих. Как, до сих пор остается загадкой.
Их тела были сожжены и лежали недалеко от кареты, и едва ли удалось узнать лица императорской пары. От моих же родителей и вовсе почти ничего не осталось.
Как и чем они были убиты – не понятно.
Я до сих пор корю себя за свой эгоистичный поступок. Я не хотела ехать с родителями, так как желала остаться рядом с Фригиезом. Он был наказан за одну из наших шалостей, и не мог покинуть дворец. Если бы только я тогда…