— Рукава коротковаты, — отметил я, глядя на торчащие запястья.
— Как вас зовут?
— Что? — Я попытался сообразить, какая связь между моим именем и короткими рукавами.
— Имя-фамилия! — рявкнула она, сдергивая коричнево-полосатый и напяливая на меня красный.
— Нед Генри. — В красном руки утонули до кончиков пальцев.
— Хорошо, — одобрила серафима, вытряхивая меня из красного и вручая белый с синим. — Не придется изобретать для вас подходящее эпохе имя. — Она одернула рукава. — Пойдет. Постарайтесь обойтись без купания в Темзе, мне некогда искать еще костюмы. — Она нахлобучила мне на голову соломенное канотье.
— Да, шляпа имеется, мистер Дануорти, вы были правы, — сказал я, но профессора рядом не оказалось. Финча тоже, а серафима уже выбивала пулеметную дробь на пульте.
— Бадри, паразит, все не возвращается! Оставил меня тут одну, хоть разорвись. Координаты задай, костюмы разыщи, историк уже битый час ждет в сети, пока я его перекину обратно… Так что с вашей срочной переброской вполне можно и повременить, поскольку незамужних девиц повсюду сопровождали компаньонки — как правило, кузины или тетушки… старые девы, и до самой помолвки им не позволялось оставаться с мужчиной наедине… Нед, сосредоточьтесь!
— Я слушаю, — встрепенулся я. — Незамужних девиц повсюду сопровождали компаньонки.
— А ведь я с самого начала говорил, что затея сомнительна, — вставил невесть откуда взявшийся рядом Финч.
— Больше отправить некого, — вздохнул мистер Дануорти. — Нед, слушайте внимательно. Вот что вам нужно сделать: вы попадете в седьмое июня 1888 года, в десять часов утра. Река будет слева от десертной вилки, которая используется для пирожных и сладкого. Для десертов типа Мачингс-Энд пригодится также десертный нож и…
Нож. Нужды. Наяды! Вот как они назывались! Гилас и наяды. Он пошел к воде набрать кувшин, и они утянули его за собой на дно, в самую глубину, обвивая струящимися волосами и рукавами.
— Главное — верните, а дальше занимайтесь чем душе угодно. Две недели в полном вашем распоряжении. Можете кататься по реке, можете справа от десертной тарелки, лезвием вверх. — Мистер Дануорти хлопнул меня по плечу. — Поняли?
— Что? — переспросил я, но он уже не слушал. Он смотрел на сеть. Оттуда донесся громкий гул, заглушающий даже зенитки, и занавеси начали опускаться.
— Это что такое? — возмущенно обернулся он к серафиме.
— Стыковка, — ответила она, барабаня по клавишам. — Не могла же я оставить его болтаться там до завтра. Вытащу и сразу вас переброшу.
— Хорошо, — кивнул мистер Дануорти и снова хлопнул меня по плечу. — Я на вас рассчитываю, Нед, — донеслось до меня сквозь гул.
Кисейные занавеси опустились до пола и легли мягкими складками. Гул становился все пронзительнее, пока не слился с сиреной, сгустившийся воздух замерцал, и в сети возник Каррадерс, который тут же запутался в складках, пытаясь выбраться.
— Стойте смирно, подождите, пока поднимется полог, — велела серафима, щелкая кнопками. Занавеси приподнялись до колена и замерли.
— Куда еще-то ждать? — выныривая из-под них, рявкнул Каррадерс. — Я два часа там проторчал! Где вас черти носили?
Выпутавшись, он, прихрамывая, двинулся к пульту. Весь в грязи, одного сапога не хватает, на псевдоформенной штанине зияет дыра и болтается полуоторванный лоскут.
— Какого дьявола вы не забрали меня сразу же после установления привязки? Знали ведь, где я очутился!
— Меня отвлекли, — заявила серафима, сердито косясь на мистера Дануорти и воинственно скрещивая руки на груди. — Где ваш сапог?
— В зубах этой бешеной псины! Повезло еще, что ногу не оттяпала.
— Это был подлинный вэпээсный веллингтон, — вздохнула серафима. — А с формой вы что сотворили?
— С формой? Да ничего особенного, просто битых два часа спасал свою шкуру. Меня выкинуло все на то же треклятое кабачковое поле. Только на этот раз, видимо, позже, чем в предыдущий, потому что фермерша меня там уже поджидала. С собаками. Целую свору собрала — в рамках помощи фронту. По всему Уорвикширу небось клянчила… А ты что здесь делаешь? — Каррадерс вытаращил глаза, увидев меня, и похромал навстречу. — Ты же должен быть в лечебнице.
— Я отправляюсь в 1888-й.
— Просил ведь сестру не говорить леди Шрапнелл, что ты снова тут, — с досадой буркнул он. — Зачем она шлет тебя в девятнадцатый? Это насчет той пра-прабабки?
— Пра-пра-пра-пра, — уточнил я. — Нет, она ни при чем. Врач прописал две недели строгого постельного режима, вот мистер Дануорти и устроил мне отдых.