Глава 7
Лайонел
Когда на горизонте показалась столица Даграса, настроение — и без того не радостное — упало ниже бездны. Припасы почти кончились, и я надеялся, что регент Войцеха правильно рассчитала свои силы и сможет прокормить еще и моих солдат.
На улицах на меня обратили на удивление мало внимания: мой отряд ехал вдоль дорог, по коридору то ли из почетного караула, то ли из тюремщиков. Люди толпились позади гвардейцев Даграса, поглядывали кто с любопытством, кто с надеждой, а кто и с плохо скрываемой злобой. Быть может, их было бы больше, если бы часть толпы не смыл холодный ливень с колючим ветром.
Войдя в просторные, хорошо освещенные коридоры замка, я вынужден был признать, что дела здесь обстоят лучше, чем я ожидал: чистые гобелены, дорогие украшения, опрятно одетые слуги — все производило впечатление вполне благоприятное, вот только все понимали, что этот напускной лоск — последний глубокий вздох страны, стремительно идущей ко дну.
Я оставил при себе десяток самых верных солдат, остальных позволил увести в казармы на заднем дворе. Матушка чинно вышагивала справа, чуть позади меня, и молчала. Ее взгляд блуждал где-то в иных мирах, она чу-то чувствовала, судя по сосредоточенности на лице — что-то важное. Слева шел Пьер, с живым любопытством разглядывая все, что попадается на пути.
Гвардейцы регента, сверкая начищенными сапогами и остриями копий, распахнули передо мной двери парадного зала, где уже толпился народ. Отчаянно хотелось избавиться от лишних церемоний и вздремнуть, от холода и сырости заныла старая рана под ключицей, но увы, такой роскоши как отдых, я прямо сейчас не мог себе позволить.
Сборище высокородных гостей, которые достали из пыльных шкафов самые лучшие одежды, меня не интересовало, а вот группа северян, которые, не изменяя традициям, пришли на банкет в простой и теплой одежде, привлекла внимание. Когда я разглядел среди суровых бледных лиц физиономию Рейка, в душе встрепенулось так много разных чувств, что я с трудом удержал на лице спокойное выражение.
Ярость, ненависть, вина и надежда. Если выжил Рейк, значит и Эр-ха, девушка в змеиной маске, тоже могла вернуться с того злосчастного боя на севере. Надо его расспросить! Или нет? Стоит ли — после стольких лет, за которые я ни разу не слышал ее имени?
Мои метания прервал герольд, который зачитал длинный список императорских званий и титулов. Я обнаружил, что стою перед тронным возвышением и, как только громогласные слова отзвучали, изящно — насколько позволяла боль в груди — склонился перед Их Высочествами.
Три принцессы сидели на тронах, судя по виду, изготовленных совсем недавно. Слева стояла Войцеха, на мой поклон она ответила не слишком глубоким — я бы даже сказал небрежным — реверансом и снова выпрямилась.
Принцессы меня мало занимали: все они походили на своего отца Жерома и светлыми волосами, и постными тонкогубыми лицами, и небесной голубизной раскосых глаз. Регент же на их фоне значительно выделялась, и пока герольд представлял мне принцесс, я смотрел на нее, пытаясь понять, чем же она — тоже очень похожая на брата — отличается от своих родственников.
То же лицо, но глаза не глубокой синевы, а выцветшие, почти прозрачные. Морщина меж густых бровей намекала на привычку часто хмуриться. Выправка не королевская, скорее военная, вовсе не придавала ей приличествующего принцессе изящества. Чем дольше мы мерились холодными взглядами, чем дольше я смотрел в ее наполненные пренебрежением, почти презрением глаза, тем сильнее во мне закипала злость. Эта женщина умудрялась бесить одним своим видом, хотелось поставить эту наглую временную королеву на место. Я знал только одну женщину, которой простил бы такой взгляд, но она никогда на меня так не смотрела.
— Мы рады приветствовать вас в родовом замке Милик, — заговорила одна из принцесс — кажется, Ханна — поднимаясь.
Полилась череда официальных приветствий, моего ответного слова. И когда наконец принцессы «разрешили» мне удалиться и отдохнуть, я едва не бегом покинул зал. В коридоре сбавил шаг, и когда заметил, что северяне вслед за остальными гостями начали покидать прием, велел слугам проводить мою мать в покои, а сам направился к Рейку.