Гаррет начал хохотать.
Шер же продолжила:
— Она назвала тебя последним холостяком. — Она помолчала, а затем добавила: — Но я не давлю на тебя.
Он разразился хохотом.
Шер сжала его руку, и Гаррет ощутил аромат ее духов, который стал еще сильней, после чего он почувствовал ее приближение. После которого последовало касание губами его подбородка.
— Раз уж мы заговорили об этом, — прошептала она ему на ухо, — ты должен знать, что мне нравится, когда я тебя смешу.
Гаррет крепче сжал руку на руле, почувствовав, как в промежности запульсировало, да и в груди появилось такое же ощущение.
— Мы уже слишком далеко от дома, милая, — пробормотал он. — Перестань быть милой и сиди на своем месте, как хорошая девочка.
Он почувствовал, как она провела носом по его уху, а после сделала, как было велено.
Но руку свою не убрала.
Это было хорошо, поскольку Гаррет не собирался ее отпускать.
Шер
Я сидела в машине Мерри, а в моем желудке теплился лучший стейк, который я когда-либо пробовала. Да и остальная еда тоже была самой вкусной, не говоря уже о трех бокалах шампанского.
И мы ехали к нему домой после лучшего свидания в моей жизни.
По дороге в ресторан мы разобрались с тем, что стояло между нами, и после остались только мы, такие как были раньше.
Только более возбужденные.
Мы разговаривали. Мы смеялись. Он подшучивал надо мной. Я дразнила его.
Но наши поддразнивания стали поистине потрясающими благодаря дополнительному элементу новых нас. Теперь мы были вместе по-другому, и этот элемент предполагал секс, которым мы уже занимались и планировали заниматься и дальше.
Эти два часа походили на лучшую прелюдию, какую только можно представить, сопровождаемую вкусной едой, хорошим шампанским, безумно красивым рестораном и шикарной одеждой. Вокруг нас были другие люди, и все же была лишь я и красивый мужчина рядом.
Последний холостяк.
Заполучив его, я почувствовала себя счастливой.
И этого чувство отличалось от того, что я испытала, встретив Денниса Лоу, который притворялся Алеком Колтоном и коварно пробрался в мою жизнь, чтобы потрясти ее до основания.
Я испытала истинное счастье — когда оно в твоих руках, а не просто в пределах досягаемости. Поскольку большую часть ужина, когда мы не ели, Мерри держал меня за руку.
Поэтому я держала это счастье изо всех сил.
А оно держалось за меня.
И все, что мне нужно было делать, — это не облажаться и не отпустить его.
— Никогда раньше не была в таком прекрасном месте, — пробормотала я, садясь в машину.
— Что, Шери?
Я повернула голову и посмотрела на него.
Боже.
Может ли он быть моим?
— Никогда не была в таком прекрасном месте, — сказала ему громче.
Гаррет взглянул на меня, а затем снова посмотрел на дорогу.
— Никогда?
— Нет.
В отблеске приборной панели я увидела, как его челюсть странно сжалась, прежде чем он расслабился.
— Рука, милая, — приказал он, убирая свою с руля и держа ее между нами ладонью вверх.
Я вложила свои пальцы в его руку.
Он обхватил их и положил наши руки на свое бедро.
Да, я держала его руку.
Мне просто необходимо будет поработать, чтобы все не испортить и не потерять.
— Надо наверстать упущенное, — пробормотал он.
— Наверстать? — спросила я.
— Дать тебе то, чего ты заслуживаешь, и что у тебя уже давно должно было быть.
Черт, мне так нравилось его мнение обо мне.
Я позволила этим мыслям осесть глубоко внутрь, пока смотрела вперед.
— Нужно сводить туда Итана. Может быть, когда ему исполнится тринадцать. Показать ему, какой может быть жизнь, если ты умный и стремишься к лучшему.
Я выбрала тринадцатилетие, потому что видела цены в меню, хотя, возможно, Итану исполнится пятнадцать, прежде чем я смогу себе это позволить.
И мне все еще было трудно переварить тот факт, что Мерри обрушил на меня нечто такое.
— Ты хорошая мама.
Мне нравилось, что он так считает
— Я классная мама, — возразила я. — Если бы я была просто хорошей мамой, Итан ел бы брокколи.
Мерри рассмеялся. Я улыбнулась в ответ.
Гаррет выключил поворотник.
Я начала обращать внимание на то, куда мы едем, и удивилась, когда Мерри притормозил, чтобы заехать в жилой комплекс, который я проезжала сотни раз с тех пор, как переехала в Бург, но никогда его не замечала, просто потому что это место нельзя было назвать заметным.