Сокровище, на которое они указывали, было просто потрясающим.
У Гаррета Меррика был прекрасный член, даже сейчас, будучи полутвердым после занятий любовью со мной.
Длина была, пожалуй, чуть выше средней.
А вот обхват был значительным.
К сожалению, я потеряла его из виду, поскольку комната погрузилась в темноту.
Я почувствовала, как прогнулась кровать, как зашелестело постельное белье. Это прекратилось, когда я обнаружила свою лодыжку в руках Мерри, и даже в темноте он быстро расстегнул мою босоножку и снял ее. И следом перешел к другой. После этого кровать вновь зашевелилась, и за полсекунды до того, как я обнаружила, что на меня накинуты одеяла, я оказалась в объятиях Мерри.
— Мне больно это говорить, — начал он после того, как уложил нас так, как хотел (и, чтобы было понятно, как хотела я). — Но мне уже не двадцать. Ты так смотришь на мой член, милая, но после того, что у нас только что было, тебе придется дать мне немного времени. — Он сделал паузу, прежде чем закончить: — Не меньше двадцати-тридцати минут.
Я тихонько засмеялась, придвигаясь ближе к Гаррету Меррику в его постели. И его обнаженное тело обнимало меня.
Должно быть, ему это понравилось, потому что мужские руки крепко обхватили меня.
Внезапно все происходящее обрушилось на меня с такой силой, что я удивилась, почему это не разнесло меня на куски.
Гаррет Меррик потратил более двухсот долларов на ужин со мной. Он сказал мне, что хочет поцеловать меня, зная, что будет означать мой ответный поцелуй. Он занимался со мной любовью, занимался со мной, со мной.
Со мной.
Со мной.
Со мной.
Зрительный контакт на протяжении всего процесса. Он неустанно произносил мое имя, когда входил в меня.
А теперь мы лежали в его постели, обнаженные, и он обнимал меня и дразнил.
— Это ведь был не просто секс, правда? — пролепетала я.
На мгновение показалось, что его тело еще сильнее прижалось к моему, прежде чем он расслабился и запустил руку в мои волосы.
Мерри знал, что у меня никогда такого не было. А теперь еще и был в курсе, что стал первым, кто когда-либо подарил мне нечто подобное.
— Нет, Шер, — мягко проговорил он. — Это было совсем не похоже на обычный перепихон.
Да, просто, выжгите это в моем мозгу…
Я не могла облажаться.
Не могла.
Он был лучшим, что когда-либо случалось со мной.
После того, как я по глупости залетела от наркомана, кроме Итана, счастье меня не баловало.
Тем более счастье, которое пришло только потому, что я была сама собой.
Осознав это, я продолжила говорить, что, похоже, я была склонна делать рядом с Мерри.
— Я хочу, чтобы ты получше узнал моего ребенка. Завтра. У него ночевка с Тедди, но я подброшу его на игру. Они встретятся там. Родители Тедди ходят на игру, потому что их старший мальчик в команде. После он поедет с ними домой. Но перед этим мы можем пригласить его на ужин.
Мерри промолчал.
Черт, это было слишком рано.
— Или мы можем подождать, — быстро сказала я.
— Я отвезу вас с Итаном поесть пиццы, а когда мы его высадим, то поедем к тебе?
Не слишком рано.
Я медленно закрыла глаза, прежде чем ответить:
— Да.
— Договорились.
Я прижалась к нему еще сильней.
Мерри запустил руку в мои волосы, а другой рукой так крепко обхватил мою талию, что я почувствовала, как его пальцы проводят по коже моего живота.
Его тепло, его сила, мой оргазм, его фантастический матрас… Мне хотелось не спать и ощущать все это, но я не могла бороться, уже чувствуя сонливость.
И сонная, насыщенная, прижатая к Мерри, я продолжала говорить.
— Спасибо, что не трахнул меня.
Я почувствовала, как его тело зашевелилось от сдерживаемого смеха.
— Спасибо, что позволила мне не трахать тебя, — ответил он.
— В любое время, — пробормотала я, начиная засыпать.
— Шери? — позвал он.
— Да, Мерри.
Шери. Мерри.
Черт, это было так глупо.
А еще так похоже на то, что мы должны были быть вместе.
— Это хорошо. Подтверждение. Правда. Запомни это, милая. Если мы будем этого придерживаться, за то, что у нас было раньше и за то, что есть сейчас, мы ничего не испортим. Сохраним нас.
Мое горло сжалось.
Глаза начали гореть.
Но я продолжала оставаться собой.
— Перестань быть таким сентиментальным.
Мерри зашевелился в моих объятиях, и я догадалась, что он смеется.
Он взял себя в руки, наклонил голову так, что его губы оказались напротив моих волос, и приказал: