Я посмотрела ей в глаза. Затем кивнула.
После этого направилась к столу, чтобы убрать посуду.
Был будний вечер, поэтому после мытья посуды оставалось совсем немного времени на общение.
И все это время Мерри отдавался по полной лишь для Итана, нам же с мамой достался необходимый минимум.
И после объятий, которыми мы обменялись перед уходом, мама многозначительно посмотрела на меня. С Итаном и Мерри она тепло обнялась и попрощалась, сделав вид, что все хорошо.
Итан болтал всю дорогу домой. Болтал, когда мы вернулись домой. И не стал скрывать своего разочарования, когда я сказала, что пора спать.
Однако он не стал спорить, потому что прекрасно знал, что время укладываться уже прошло. Итан понимал, что уже получил получасовую отсрочку.
Мерри воспринял уход Итана в комнату как причину ретироваться, а не как возможность провести время вдвоем — целоваться, шептаться и тихо смеяться, чтобы не разбудить Итана, как вчера. И это напугало меня еще сильней.
Он пожал Итану руку, как мужчина мужчине. Рассеянно поцеловал меня в щеку. И ушел.
Единственным положительным моментом во всей ситуации было то, что Итан находился лишь на пути к взрослению и ничего не замечал. Он не мог понять, что такой мужчина, как Мерри, не целует свою женщину на ночь подобным образом.
Конечно же, я не стала обучать его этому.
Я уложила его в постель, а потом села на диван с телефоном в руке.
И набрала дюжину сообщений. Но не смогла подобрать нужные слова, поэтому стерла все.
А затем посмотрела на часы, потом повернула голову и посмотрела на стену, за которой находился дом, в котором жила Тилли.
Тилли была поклонницей ночных ток-шоу.
— Я привыкла к Джонни Карсону, милая, а от этой привычки трудно отказаться, — однажды сказала она мне.
Прежде чем я успела себя отговорить, что означало бы испортить отношения с Мерри, я натянула сапоги, взяла сумочку, куртку, ключи и отправилась на улицу.
В доме Тилли было тихо и темно, если не считать мерцающего света телевизора, проникающего сквозь шторы.
Мой стук вышел не слишком громким, но я сопроводила его словами:
— Тилли, это Шер.
Дверь открылась почти сразу же, и я посмотрела на круглую женщину с вьющимися волосами, черного и стального цвета, с большими голубыми глазами на таком же круглом лице, как и ее тело.
— Все в порядке, Шер?
— Слушай, я знаю, что прошу многого, но не могла бы ты прийти и остаться с Итаном. Он спит, но я… — Черт, черт, черт, черт, черт, черт. — Не знаю, слышала ли ты, но я встречаюсь с Гарретом Мерриком, и мне нужно обсудить с ним несколько важных моментов. Мы не могли сделать это, когда рядом был Итан, и Мерри ушел домой, прежде чем мы смогли все решить. И это не то, что можно просто обсудить по телефону. Я знаю, что это эгоистично, но я не могу уснуть, Тилл. Я должна пойти к Мерри и все обсудить.
— Я в тапочках, милая. Дай мне обуться, — мгновенно отозвалась она.
Просто отличная соседка.
И она точно слышала обо мне и Мерри.
Я последовал за ней к своему дому и сидела в машине, пока не увидела, как за ней закрылась дверь. Еще немного подождала, пока не увидела пробивающееся сквозь шторы мерцание позднего телевизионного шоу.
После чего тронулась с места.
Я доехала до комплекса Мерри и, прежде чем струсить и уехать, что было куда проще, чем выполнить обещание и сделать все возможное, чтобы у нас все получилось, я вылезла из машины и потащилась к его дому.
В квартире Мерри было окно, выходящее на лестничную площадку. И света в нем не было.
Я стучала так громко, как только могла, чтобы не мешать ни ему, ни соседям.
Прошло слишком много времени (наверное, секунд десять), прежде сквозь жалюзи на его окне пробился тусклый свет. Я услышала, как загремели замки, и дверь открылась.
Не просто открылась. Ее распахнули.
— Черт, Шер, все в порядке?
Я подняла взгляд на его лицо, освещенное уличным светильниками на лестничной площадке, и увидела, что со мной не тот Мерри.
Он выглядел обеспокоенным.
Но от него пахло сигаретами, и я поняла, что уже давно не чувствовала этого запаха.
— Я не знаю, малыш, как ты думаешь? — осторожно спросила я.
— А где Итан? — поинтересовался он в ответ, не сводя с меня взгляда.
— Тилли в нашем доме, присматривает за всем до моего возвращения.
Глаза Мерри сузились, и он вновь посмотрел мне в глаза.
— Детка, уже почти одиннадцать.
Я знала это. Но не понимала, почему он говорит мне это. Неужели он действительно не понимал, почему я здесь. Мог ли он не понимать?
— Нам нужно поговорить, — сказала я.