Она посмотрела на него, перевела взгляд на ноутбук, щелкнула мышкой и повернула экран в его сторону.
Там была фотография участка, вид с крыльца на озеро. На снимке виднелись края подлокотников и сидений двух плетеных кресел, белые деревянные доски пола на крыльце, яркая зелень травы и спокойная, глубокая синева небольшого озера.
Обычно фотографии в объявлениях были неудачными, но эту сразу можно было поместить на открытку.
— Уверена, — подтвердила Шер.
Гаррет перевел взгляд с ноутбука на нее и снова усмехнулся.
— В доме три спальни, — озвучила она то, что он и так уже знал. — И кабинет. И я вижу тебя с потрясающим грилем на крыльце. У тебя будет классный гриль, и если ты захочешь пожарить бургер, тебе не понадобится сковородка.
Она замолчала, повернула ноутбук в свою сторону и снова принялась щелкать мышкой.
Через пару секунд послышалось бормотание:
— Мне нравится думать о тебе в таком месте.
Гаррет перестал ухмыляться.
— Эта квартира — не дом, — продолжила она, не отрываясь от компьютера. — Это не ты. Это… — Она подняла на него глаза и повернула компьютер в его сторону. — Вот это ты, малыш.
На экране появилась гостиная. Она была огромной. Потолки с балками. Большой телевизор, установленный над камином из серого камня. Деревянные полы. Толстые ковры. Кожаная мебель.
В его воображении возникли картины: она, свернувшаяся калачиком на диване, и Итан с контроллером в руках, сидящий в кресле.
У Гаррета потеплело на душе, и одновременно он ощутил горечь.
Ему нравилось это видение.
Но оно пришло в движение, и он увидел, как Итан повернул голову к двери. Шер встала с дивана и направилась в ту сторону.
За дверью стояли люди в форме, которые собирались сообщить новость и проделать в душе брешь, которую никогда не заполнить, причинить никогда не проходящую боль.
Картинка расплылась и снова сфокусировалась.
Дверь открылась, и снаружи появились люди в форме.
Но новости теперь сообщали Гаррету. Гаррету и Итану.
— Мерри?
Он сосредоточился на голосе.
Перед глазами появились бублики.
Он повернулся к тостеру, взял тарелку, открыл ящик и заглянул внутрь.
Ни один из его столовых приборов не подходил. И он даже не мог вспомнить, где взял их. Гаррет отставил все в доме, который они делили с Мией. И строя жизнь заново после Мии, он брал все, что попадалось под руку.
Это не имело значения. Поскольку он не готовил и не проводил время у себя дома, разве что смотрел телевизор, а для этого нужны были только пиво и чипсы.
У него был его Харлей.
И лодка.
У него был грузовик и жизнь без обязательств, так что если он хотел уйти, отвлечься, почувствовать жизнь на вкус, он это делал.
И возвращался домой с ощущением пустоты.
Черт, он опять это ощущал.
И не знал, что лучше — остаться с этим ощущением или наполниться, привыкнуть к этому чувству и пережить его потерю. Потерять чувство наполненности из-за ссоры, которая приведет к разрыву. Из-за глупого дерьма, которое приводит к разрыву. Из-за чего-то трагического, что ведет к разбитому сердцу… и еще большей пустоте.
Но получив опыт с Мией, он знал ответ на этот вопрос.
Быть пустым куда хуже. У тебя никого нет. Не с кем поделиться. Не для чего жить.
И все же мысль о потере парализовала его, потому что он испытал ее раньше.
Гаррет отбросил эти мысли, взял нож и уже собирался повернуться к холодильнику, чтобы достать сливочный сыр, когда увидел руку Шер, которую та положила на столешницу рядом с тарелкой.
Затем она прижалась к его спине, обхватив руками его живот и прижавшись щекой к его груди.
Она ничего не сказала. Просто держала его в своих объятиях.
Гаррет открыл сливочный сыр, покопался в нем ножом и начал намазывать.
— Это место — отстой, — пробормотал он.
— Да, — прошептала Шер, прижимаясь к нему.
— Ипотека может быть еще отстойнее, — сказал он ей.
— Не знаю, у меня ее никогда не было, — ответила она и прижалась крепче. — Но ты слишком хороший парень и слишком много работаешь, чтобы жить в таком месте. Ты заслуживаешь большего, Мерри. Ты заслуживаешь того, чтобы вновь получить дом, место, от которого срывает крышу. Это все, что я знаю. Может это будет другой дом. Куда лучше. Где-то в другом месте. Но главное — не эта квартира.
Решив разрядить обстановку, он перестал намазывать сыр, положил нож на тарелку и повернулся в ее объятиях, тут же обняв Шер.
— Я так понимаю, ты не в восторге от моего жилья, — поддразнил он.
Шер усмехнулась, приподнялась на носочках и переместила руки с его плеч на грудь, прижавшись к нему, а он откинулся на стойку.