— У нас ничего, — озвучил Майк то, о чем они и так знали.
— Я хочу наведаться сюда позже, когда он может быть дома, — ответил Гаррет.
— Пока можем поездить по местам, где она проводила время, — проговорил Майк. — Скажу Дасти, что буду поздно.
Они прошлись там, где она обычно проводила время. И те места, как ни удивительно, были идеальными для того, чтобы подцепить не того парня.
Никто там не сказал ни слова, кроме выражения своего шока и печали по поводу смерти милой девушки, которую все знали. Однако никто и представления не имел, кто мог хотеть ее убить.
Накануне вечером она не была ни в одном из этих заведений, и никто из завсегдатаев не знал, куда она могла отправиться.
В четверть восьмого, когда они вернулись к Катлеру, грузовика все еще не было, а в доме не горел свет.
— Попробуем завтра, — сказал Майк.
— Точно. Надо добраться до дома, чтобы Шер успела на работу, а я мог присмотреть за Итаном.
Майк усмехнулся, глядя в лобовое стекло.
— Домашняя идиллия?
— Не знаю, но ты будешь вторым, кто узнает, когда так будет.
Майк рассмеялся.
Они вернулись в участок, сделали все необходимое для завершения дня, и Гаррет добрался до своего дома как раз вовремя, чтобы Шер успела поцеловать его и умчаться на работу.
Взглянув на Итана, сидящего на диване, он стряхнул с себя пиджак и установил Xbox. Итан увлекся какой-то видеоигрой, но продолжал болтать с Гарретом о своем дне. Под звуки телевизора и разговоров Итана его квартира казалась не такой уж дерьмовой, как обычно.
Гаррет слушал, идя за едой, и обнаружил, что на кухне ее куда больше, нежели было всю его жизнь, включая период жизни с бывшей женой.
Он сделал сэндвич.
А позже они с Итаном доели одну из трех упаковок «Орео», которыми запаслась Шер, и смотрели спортивные ток-шоу, пока оба не легли спать: Итан — потому что он был ребенком и должен был рано ложиться спать; Гаррет — потому что его рано разбудили из-за убийства, и он был рад оставить этот день позади.
Но прежде чем погасить свет, он сделал один звонок.
— Был зол на тебя. Теперь злюсь, поскольку волнуюсь за тебя, — сказал он
автоответчику Райкера, а затем приказал: — Позвони мне, Райкер.
Он повесил трубку, выключил свет и растянулся на кровати. После чего погрузился в сон.
Райкер так и не позвонил.
Он подошел к машине.
Это была не Фиеста. А синий Эквинокс.
Он не хотел подходить, но ноги сами несли его туда.
Он остановился у двери со стороны водителя.
Осколки стекла в ее волосах и на одежде, она сидит в луже собственной крови, ее верхняя часть пропитана ею.
Шер.
Гаррет открыл глаза, его тело содрогнулось.
Он уставился в темноту, чувствуя холод из-за сна и пота на коже.
— Черт, — прошептал он, поднимая руки и прижимая ладони к глазам, от чего там появились вспышки, стирающие остатки сна. — Черт, — повторил он.
Он понял.
Наконец-то он понял.
Его яд отличался от того, что происходило с Рокки.
Он думал, их ситуация похожа.
Но это было не так.
Теперь он понял.
Но что делать с этим не знал. Но знал того, кто может помочь.
Шер
Без четверти четыре утра я вошла в дом Мерри.
Стряхнула с себя куртку и молча положила ее и сумочку на обеденный стол.
Xbox не лежал на полу, а стоял на одной из полок под телевизором Мерри, которая раньше была пустой.
Мой ребенок спал на диване.
По сути это была раскладушка, которую Мерри вытащил и положил на нее простыни и толстое одеяло.
С этим надо было что-то делать, хотя все и не выглядело так, будто сыну неудобно.
Он был под присмотром.
Все завтра.
Я двинулась по темному коридору и увидела Мерри, стоящего в дверях спальни.
Почти четыре часа утра — а дома меня встречают.
Мило.
Я ничего не сказала. И он тоже молчал.
Но когда я подошла достаточно близко, Гаррет обхватил меня за талию и потянул в свою комнату.
Дверь захлопнулась едва слышно.
Мерри потянул меня назад, когда я подняла руки к его груди.
— Нужно организовать кровать для ребенка, малыш, — прошептала я.
— Я поговорю с ребятами. Посмотрим, что сможем придумать завтра.
Я кивнула.
— Поймал убийцу? — спросила я.
Даже в темноте я видела его ухмылку.
— Пока нет.
Мои ноги коснулись кровати, потом мы с Мерри легли, и он оказался сверху.
Его губы опустились на мою шею.
— Ты устала? — спросил он.
— Да, — ответила я.