— Эффектный трах ранним утром. Долгий душ. Чертовски вкусная яичница с тостами. Обещание мужской еды, что бы это ни было. И первый раз я смеялся до восьми утра с тех пор, как себя помню. Шери, милая, если ты лажаешь именно так, продолжай в том же духе.
Черт, он должен был остановиться.
— Боже, я снова чувствую себя мягкой и податливой, — проворчала я.
Мерри снова начал смеяться.
— Мерзость! Вы двое липните друг к другу? — с отвращением воскликнул Итан из гостиной.
— Да, — ответил Мерри, убирая руки с моей головы и обнимая меня. — Твоя мама забавная. И заслуживает внимания и ласки.
Я стояла в объятиях Мерри, испытывая множество приятных чувств, большинство из которых были связаны со словами Мерри, а также с его объятиями и смехом.
А после я испытала совершенно другое, наблюдая как собирается мой сын, потом просто стоит с безучастным выражением лица и не сводит с нас взгляда. А затем он усмехнулся.
Какие бы мысли ни пришли в голову сына, он явно намеревался оставить их при себе, и я поняла это, когда Итан подошел к дивану, который я велела ему сложить (и он это сделал), плюхнулся на него и потянулся за ботинками.
— Я должен сделать то же самое, — сказал Мерри, и я посмотрел на него, замечая, что он тоже смотрит на меня только сверху вниз. — Но прежде чем я это сделаю, прилипни ко мне еще ненадолго.
Я перевела взгляд на своего ребенка, который как раз надевал носок.
Потом посмотрела на своего мужчину, который не сводил глаз с моих губ. И приподнялась на носочках, давая ему лишь намек на то, чего он просил, прикоснувшись своим губами к его рту.
Когда я вернулась на свое место, в глазах Мерри светилось счастье и отражалась улыбка.
Ладно, может, я смогу сделать это, не облажавшись.
Может быть, мы все сможем сделать это, не испортив себе жизнь.
Эта мысль заставила меня улыбнуться в ответ. И сжать своего мужчину в объятиях, после чего и он сам отпустил меня.
Мерри босиком вышел из кухни, вернулся уже в туфлях, на ходу накидывая пиджак, выглядя при этом очень сексуально. Он крикнул моему мальчику, чтобы тот собрался в школу и попрощался с мамой.
Итан, уже надевший пиджак и перекидывающий рюкзак через плечо, попрощался со мной по пути к Мерри и входной двери.
Они оба улыбнулись и помахали мне, прежде чем выйти. И сделали это по-разному: Мерри помахал спокойно и невысоко, его улыбка была красивой и горячей; Итан же высоко поднял руку и задорно ей помахал, а улыбка его была теплой и милой.
Дверь за мужчинами закрылась.
Честное слово, наблюдая за всем этим, я знала, что теплее и уютней не станет. Просто не могло стать.
И я не могла даже представить, что когда-нибудь это случится.
Но впервые за долгое время я надеялась.
Надеялась очень сильно.
Надеялась, что ошибаюсь.
Гаррет
Гаррет сидел в своем грузовике возле школы Итана и смотрел, как тот скачет к зданию так, как делают дети до того, как узнают, что надо быть крутыми. Итан развернулся лицом к Гаррету и, подняв руку, помахал.
Улыбнувшись, Гаррет тоже поднял руку и отсалютовал в ответ.
И только когда потерял из виду мальчика Шер, пробирающегося вдоль машин родителей, который высаживали детей у школы, он достал свой телефон и отправил ей сообщение.
«Итан в порядке».
Затем отправил еще одно сообщение, уже Майку.
«Сделаю кое-что, потом приеду. Буду, как только смогу».
Ответное сообщение от Шер пришло в тот момент, когда он отправлял сообщение Майку.
«Спасибо, малыш».
После этого она поставила кучу поцелуйчиков вперемешку с цветами и завершила все это, по какой-то странной и уморительной причине, эмодзи с изображением призрака и фонарика.
Поэтому он улыбался, когда делал звонок, который сделать надо было. И поднес телефон к уху.
— Привет, сынок, слышал, ты поймал того убийцу, — поприветствовал его Дэйв Меррик.
Его отец был детективом в отставке. И будучи собой, и учитывая то, что его сын служил в полиции, он всегда был в курсе всех событий.
— Да, папа. Слушай, у тебя есть немного времени сегодня утром? — спросил Гаррет.
— Я на пенсии, Гаррет. Что у меня еще есть, кроме времени? — ответил Дэйв.
— Хорошо, я забегу, — сказал ему Гаррет.
— Ты завтракал?
— Шер меня накормила.
Дэйв промолчал, и это напомнило Гаррету, что в последние несколько недель у него было не так уж много времени для своего старика.