Гаррет перестал улыбаться, хотя слова Дэйва были забавными.
Он также прошептал:
— Люблю тебя, папа.
— Я знаю, что любишь, сынок, и я тоже тебя люблю. И когда у тебя самого появится ребенок, ты поймешь, насколько сильно, — прошептал Дэйв в ответ.
Он знал это. Его отец говорил это нечасто, но и не стеснялся.
Сколько Гаррет себя помнил, до смерти матери и после, Дэйв Меррик всегда это демонстрировал.
— Ты не виноват в том, что мама умерла, — негромко проговорил Гаррет.
Дэйв ничего не ответил.
— Ты не виноват, и мы с Рокки никогда тебя не винили, — продолжил Гаррет.
Вина и боль сидели в глазах отца, и находились там годами, не притупившись ни на долю.
— Мама сказала бы так же, — закончил Гаррет. — И ты это знаешь.
К своему удивлению, отец заговорил.
— Я знаю это.
По крайней мере, хоть это.
Больше Дэйв Меррик ничего не сказал.
Гаррет тоже сказал все, что мог. Принять ли его слова или нет, это выбор отца.
Но он сказал то, что должно было быть сказано.
Отец и сын сидели за кухонным столом, на который его мать ставила цветы так часто, как только могла, и просто смотрели друг на друга.
На то, чтобы озвучить эти мысли, ушло слишком много времени, и теперь говорить было не о чем.
Но Гаррет узнал еще нечто важное за этим столом. И когда речь идет о чем-то важном, лучше поздно, чем никогда.
— Мне нужно раскрыть убийство, — в конце концов, сказал Гаррет своему старику. Дэйв наклонил голову к столу. — И у меня осталось кофе, которое лучше перелить в дорожную кружку.
Они встали. Отец налил кофе в дорожную кружку. И проводил сына до двери.
— Пригласи Шер и ее мальчика на ужин, Гаррет, — приказал Дэйв. — Так скоро, как только возможно.
Он остановился и посмотрел на отца, пробормотав:
— Понял тебя.
Он придвинулся, обхватил своего старика и дважды ударил его по спине. В ответ получил три таких же похлопывания.
Таков был его отец: за ним должно было остаться последнее слово при прощании.
Ухмыльнувшись, Гаррет отпустил его, поднял кружку и вышел за дверь.
— Осторожнее там, — позвал Дэйв.
— Всегда, — отозвался Гаррет.
Он сел в свой грузовик и поехал в участок.
Тебе остается только считать, что тебе повезло, что ты смог удержать ее, чтобы переждать… эту чертову… бурю.
Черт, как же он скучал по маме.
А ведь у него был отличный отец.
Когда он поднимался по задней лестнице в управление, на его телефон пришло сообщение: «Яйца и тосты — это не кулинарное великолепие. А вот ужин сегодня будет таковым. Предупреждаю, я ввожу овощи в рацион ребенка. Перед тем, как уехать с работы, пожалуйста, захвати укол адреналина на случай, если у него случится шок».
Черт, Шер. Чертовски забавная.
И она была такой с ним с тех пор, как он ее знал.
Она дарила это всем остальным.
Но, оглядываясь назад, можно сказать, что его голова действительно была в заднице. Она выкладывалась по полной, чтобы рассмешить его, чтобы создать у него впечатление, что она просто один из парней, но с грудью. Она пыталась скрыть, что ее отношение к нему не было таким же, как к Колту. Или к Салли, Морри, Майку, Кэлу или Таннеру. И не потому, что он не был женат.
А потому что она была увлечена им.
Черт.
…переждать эту чертову бурю.
Он отправил ответное сообщение: «Во сколько я должен быть дома?»
Подходя к своему столу, он кивнул Майку.
Усевшись на место, он приготовился к брифингу Майком, прежде чем они примутся за дела, когда на его телефон пришел ответ: «Это не я борюсь с преступностью. Скажи мне, когда, и ужин будет готов».
«Хорошо. Но попозже. Пойдет?» — ответил он.
«Так точно, босс», — напечатала она.
— Все в порядке? — спросил Майк.
Он посмотрел на своего партнера.
— Да, — ответил Гаррет. Это слово прозвучало твердо, потому что имело отношение ко многим темам, не все из которых он собирался озвучивать прямо сейчас. — Не знаешь, где я могу достать дополнительную кровать? Мне нужно переоборудовать вторую спальню в комнату для одиннадцатилетнего ребенка.
Губы Майка дрогнули. После многих лет, в течение которых его партнер был городским игроком, это показалось ему уморительным.
— Нет, — ответил он. — Но я спрошу Дасти. Может, у Ронды что-нибудь есть.