— Потому что я с тобой в продуктовом магазине, а с Мерри произошли довольно серьезные вещи, так что, когда я буду общаться с ним в следующий раз, я хочу уделить ему все свое внимание.
К счастью, это была правда.
Итан склонил голову набок.
— Что за дела?
— Его бывшая жена обручилась с другим.
Итан был не менее озадачен.
— Он все еще любит ее?
Заноза вонзилась еще глубже.
— Да.
Итан кивнул, словно он был стопятидесятилетним мудрецом с двенадцатифутовой белой бородой, сидящим на вершине горы, куда приходят паломники, желающие вымолить его мудрость.
— Вижу, — торжественно пробормотал он.
— У тебя есть бывшая жена, о которой я не знаю? — спросила я, потянувшись за пакетом с луковым кольцами и пробираясь по проходу.
— Вообще-то три, — ответил Итан.
Я проглотила смешок и бросила кольца в тележку. Я все еще ухмылялась, глядя на его затылок, когда он схватил пакет с чипсами.
— Жаль, что у тебя не было мамы, которая научила бы тебя правильно относиться к женщине, — заметила я.
— Нет, ты не права, я от них избавился, поскольку они не относились ко мне так хорошо, как моя мама, — ответил он.
Внезапно мне захотелось за что-нибудь ухватиться, потому что я почувствовала слабость в коленях.
Мой отец пил, бил мою маму, а потом сделал ей лучший подарок, какой только мог: он трахался за ее спиной с другой женщиной, поэтому оставил нас, чтобы быть с ней, а после свел контакты к минимуму, чтобы не иметь дело с ответственностью. Но благодаря этому нам не пришлось иметь дело с его мусором.
Мне не нравилась школа, и я прогуливала ее, окончив еле-еле, будучи слишком молодой и слишком глупой, чтобы понять, что однажды мне это понадобится.
Я любила дикость, потому что это было приятно, поэтому я находила ее везде, где только могла, и в итоге оказывалась с мужчинами, которые были намного хуже моего отца, что уже было не смешно.
Я имела дело со всякой херней, потому что сама на нее нарывалась, и потому что такова была жизнь.
Но при всем при этом я делала кое-что правильно. Что-то настолько правильное, что это стало якорем моей жизни, который поддерживал меня в стабильном и цельном состоянии, вместо того быть пережеванной и откинутой в сторону.
Я создала Итана. Я сохранила Итана. И позаботилась о том, чтобы мой мальчик знал, что его любят до глубины души.
А это означало, что он любил меня в ответ.
— Ты знаешь, что я люблю тебя, малыш? — прошептала я.
Он повернул голову и окинул меня взглядом.
— Боже, мам. Кляп.
Я не смогла сдержаться и разразилась смехом.
За последние пару лет любовь, объятия и ласки, которыми я осыпала своего ребенка, сбавляли обороты. Наедине и в меру он, может, и позволял это. Но в любое другое время ласка не занимала так уж много места в его списке.
— Ты закончила быть сентиментальной? — спросил он сквозь мой смех.
— Да, — ответила я, сдерживаясь. — Только что выполнила свою недельную норму. Но, предупреждаю тебя, малыш, на следующей неделе мне придется куда-то впихнуть еще больше сантиментов.
Он закатил глаза, но губы его снова поджались, а глаза заблестели. Затем он направился к полке с «Принглс».
Мы купили четыре упаковки.
В отделе с макаронами я нашла время, чтобы написать Мерри: «С Итаном. Поговорим позже». И тут же получила ответ: «Ты завтра на работе?».
Он мог легко это выяснить; мои смены в баре вряд ли были государственной тайной.
«С утра», — ответила я.
«Пересечемся там».
Потрясающе.
Он собирался выложить мне все, пока я буду на работе.
Морри уговорил Феб поставить несколько телевизоров, а это означало, что воскресенье в баре, раньше всегда стабильное, но не напряженное, превратилось в слишком уж оживленное. Хорошо для чаевых. Плохо, что вокруг будет толпа народа, а мне придется принимать на себя удар, который собирался нанести Мерри.
Но Мерри считал меня женщиной, которая «понимает».
И я понимала, даже если не хотела.
Так что я пойму и приму его, и мы продолжали жить дальше.
Просто я не ждала этого с нетерпением.
Глава 3
Гарантирую
Шер
— Все! Мы выезжаем! — крикнула я вглубь дома, выходя из своей спальни.
Наступил следующий день, и мы направлялись к моей матери. Мне нужно было оставить у нее Итана, а после чего ехать на работу.
Собираясь, я сумела побороть желание расстараться по максимуму или же наоборот — не сделать ничего.