У нее была самая нежная кожа, какую только можно себе представить. Как будто она делала коллагеновый массаж лица утром и вечером каждый день. Морщин было немного, что позволяло мне надеяться на генетику, но мягкость кожи была просто нереальна.
Мне нравилась ее кожа. Я всегда ее любила. Даже когда была молода, глупа и вела себя как дура.
— Удачного дня на работе, — сказала мама, когда я выпрямилась.
— Всегда, — ответила я, и она знала, что это так. Быть барменом, может, и не то же самое, что быть супермоделью, но это было гораздо лучше, чем танцевать стриптиз.
— Малыш! Твоя мама отправляется в путь! — крикнула я.
Итан вошел с банкой «Спрайта» в руке и посмотрел на меня.
— Увидимся, — сказал он, скривив рот.
Никаких объятий. Ни единого поцелуя.
Я потратила несколько секунд своей жизни, желая вернуть время назад, всего лишь на год, может быть, два, когда Итан не позволил бы мне уйти ни без поцелуя, ни без объятий.
Не получив желаемого, я проговорила:
— Увидимся.
Я ухмыльнулась ему. И улыбнулась маме. А после ушла.
Зайдя в бар, я увидела, что сегодня открывался Морри. Это было хорошо. Колт мог рассказать Феб о том, что случилось у нас с Мерри, и она бы колебалась всего полсекунды, прежде чем высказаться по этому поводу.
— Эй, — позвала я Морри, когда подошла к бару.
— Привет, детка, — отозвался тот, стоя у кассы и подключая ее к работе.
Я пошла в офис, чтобы спрятать сумочку и кардиган, положила мобильник в задний карман, вышла и присела в задней части бара.
— Просто чтобы ты знал, я должна тебе пятьсот долларов, поскольку мы с Мерри опустошили бутылку «Талискера» в пятницу вечером.
С каждым моим словом глаза Морри становились все больше.
Морри Оуэнс был симпатичным. Этакий большой медведь, мужчина, испытывающий нужду защищать, с отличным чувством юмора и глубокой любовью к семье.
— Что, бл*дь, произошло? — спросил он.
— Миа, — тихо ответила я.
Его удивление прошло, и он посмотрел на кассовый аппарат, пробормотав:
— Дерьмо. — Его взгляд вернулся ко мне. — Мог бы и сам догадаться.
— Мерри немного выпил сам, но после закрытия я составила ему компанию, и мы опустошили бутылку вместе. Не его выбор. Он был готов вызвать такси. Поэтому после смены отдам тебе свои чаевые и завтра перед работой загляну в банкомат.
Он покачал головой и вернулся к кассе, закрывая денежный ящик.
— Это будет наш с Феб вклад в то, чтоб Мерри был тупым ублюдком и не требовал назад свою женщину.
Это меня разозлило, и, будучи собой, я не стала это скрывать.
— Если бы в жизни была справедливость, Миа Меррик вбежала бы сюда и вручила бы тебе эту пятисотку за то, что оказалась еще более тупой идиоткой и не вернула назад своего мужчину.
Морри оглянулся на меня, и можно было бы заволноваться, что он прочтет нечто между строк, вот только все и каждый считали, что я не такая.
— Не она была ребенком, чью мать убили в собственном проклятом доме, — продолжала я. — Не ее сестра была в том доме и слышала, как это дерьмо происходило. Не ей пришлось жить с этим горем, похороненным глубоко внутри, когда ни у одного члена семьи не нашлось способа справиться со случившимся. Но ее мужчина жил с этим, и именно она не поддержала его. Так что, насколько я понимаю, он молодец, что наконец-то от нее избавился. Может быть, в следующий раз он найдет кого-то получше.
И я надеялась, что так оно и будет. Это могло меня убить, но я все равно надеялась, что именно так все и будет. Я была бы счастлива за Мерри. Это было бы отстойно, но все равно хорошо.
И вообще, такова жизнь. Или вернее, такова моя жизнь.
— Знаешь, не думал об этом в таком ключе, но в твоих словах есть доля истины, — сказал мне Морри.
— Серьезно? — спросила я.
Он начал посмеиваться.
— Мы разделим нагрузку. Я дам тебе двести пятьдесят, — предложила я.
Морри покачал головой, и мы услышали, как открывается задняя дверь, а значит в бар пришла Рут.
— Рад, что ты была рядом с ним, — сказал он. — Я должен был быть с ним. Колт, Майк, кто-нибудь. Но, судя по тому, что ты сейчас сказала, хорошо, что это была именно ты. Меньшее, что я могу сделать, это налить ему виски.
Это было круто с его стороны, и, пока наш спор не переросл в настоящую битву, которую я не смогла бы выиграть (потому что предложение Морри означало, что Морри именно так и сделает), я решила уступить.
Бонусом к этой крутости было то, что мне не придется потратить кучу денег.
— Привет, — позвала Рут.
— Спасибо, — обратилась я к Морри, затем повернулся к Рут и ответил: — Привет, сучка.