— Такая чертовски великолепная.
Я опустила голову, откинулась назад, задыхаясь:
— Да, Мерри. Пожалуйста, малыш. Продолжай.
Он так и сделал, и ему не пришлось стараться долго. Я была так возбуждена, что взорвалась: руки опустились, голова отлетела назад. Я дрожала, даже когда горела — так прекрасно и все благодаря Мерри.
Он вошел в меня и остался на месте, а следом толкнулся так, что я упала с колен, подавшись вперед. Мерри поставил меня на место и продолжил двигаться, сильно вбиваясь в меня.
Мой оргазм закончился, и, желая еще одного, я начала приподниматься, чтобы подтянуть под себя предплечья и вогнать себя в него.
Его рука оказалась на моей шее, и он мягко надавил, ворча:
— Детка, не вставай.
Мои глаза распахнулись. Во рту пересохло.
А в голове помутнело.
Я больше не была здесь.
Меня нигде не было.
Нигде.
До меня дошло, что я чувствую, как трахают мое тело.
Я была мокрой. Такой мокрой.
Я хотела этого. Боже, я хотела, чтобы меня трахнули.
Я снова попыталась подтянуть под себя предплечья.
Рука на моей шее сжалась, и я услышала:
— Лежи.
Лежи.
Я осталась лежать.
Член, вонзавшийся в меня, продолжал двигаться. Я слышала ворчание. Плоть ударялась о плоть. Потом его рука на моей шее сжалась еще сильнее, когда он глубоко вошел в меня, остался на месте и застонал.
Я уставилась на плед.
Это длилось долго, очень долго, а потом началось скольжение. Медленное, сладкое, нежное.
Был ли он милым?
Он был милым.
Но не со мной.
Никогда.
С той, кем он хотел меня видеть.
Я почувствовала прикосновение губ к своему плечу.
Это было приятно.
Но он не был сладким.
Я знала сладость.
Теперь я знала, что такое сладость.
Это был не он.
— Я вернусь.
Он выскользнул. Я почувствовала, как на меня накинули одеяло. Кровать зашевелилась.
Его не было.
Я откинула одеяло и бросилась наутек. На полу, рядом с кроватью, я увидела свои джинсы и трусики.
Не став доставать трусики, я сразу натянула джинсы.
Где мой лифчик?
Черт.
Я не могла найти лифчик.
К черту.
Мне нужен был топ.
— Шер?
Я увидела свою сумку в углу.
Именно там я должна была найти топ.
И побежала к ней.
— Шер.
Я копалась в сумке.
Кто ее собирал? Там ничего не было. Косметика. Дезодорант. Носки. Джинсы. Какие-то трусики.
Мне нужен был чертов топ!
— Детка, какого хрена?
Я почувствовала руку на своей спине, злобно взвизгнула и смахнула ее.
— Господи.
— Не трогай меня, бл*дь, — прорычала я.
— Шери…
— Никогда, бл*дь, не прикасайся ко мне, — отрезала я.
Я увидела, как рука метнулась в мою сторону, целясь в челюсть, и услышал мягкое, нежное, сладкое:
— Шери….
Я напала.
Безумно.
Дико.
Я била. Пиналась. Царапалась и кусалась.
Я слышал ворчание. И проклятия.
Меня едва не поймали, но я отпрыгнула в сторону и продолжила бороться.
Вербально.
— Когда ты имеешь меня, то видишь ее? — спросила я, мой голос срывался от ярости.
— Видишь кого?
— Видишь ее. Ее. Ты видишь ее! Когда прижимаешь меня к себе, лицом в кровать, ублюдок, ты видишь ее? Женщину, которую хотел бы трахнуть?
— Шер, это…
— Да?
— Детка, есть только ты.
— Пошел ты!
— Это всегда была только ты.
— Пошел ты!
Эти два слова разорвали воздух. И прозвучали не как треск или хруст. Они стали пощечиной.
И прошли сквозь меня.
Я прочувствовала их.
Но мне хотелось, чтобы они дошли до него.
Чтобы он истекал кровью.
Чтобы они остановили его. Уничтожили.
Избавили его от меня навсегда.
Я должна была уйти.
Черт.
Сверху на мне ничего не было.
Мне было все равно.
Я повернулась и побежала.
Но не успел выйти за дверь. Меня поймали, обхватив за талию.
Я снова начала бороться.
Меня сместили в сторону, прижали к стене, почти обездвижили, я могла только отбиваться ногами.
Но я ни во что не попадала.
— Успокойся. — Рычание прозвучало у моего уха. — Поговори со мной. Что, черт возьми, с тобой происходит?
— Больше ничего не будет. Больше никакого дерьма. Никаких прижиманий, чтобы не видеть моего лица. Никакого секса с мыслями о ней.
— Ты сошла с ума, черт возьми?
— Ты думаешь, я не знаю?
— Ты не знаешь.
— Я знаю.
— Господи, Шер. Если бы ты знала, то не говорила бы подобного дерьма. Ты бы даже не подумала об этом. Это же ты, черт возьми. Это ты с самого начала. А она — никогда. Господи, женщина, я влюблен в тебя. Мия тут ни при чем.