Его руки сжались еще крепче.
— Шери, я тоже тебя люблю.
Он говорил так, будто боролся не только с моим порывом вырваться, но и со смехом.
Несмотря на то, что мне очень… чертовски сильно… нравилось слышать эти слова, обращенные ко мне из прекрасного рта Гаррета «Мерри» Меррика, я была собой.
Поэтому перестала толкаться и уставилась на него.
— Я знаю. Ты поделился этим, когда прижал меня к стене.
— Милая, ты пустила кровь и чуть не попала мне по яйцам… дважды. Нужно было либо прижать тебя к стене, либо позволить тебе сделать первое, а потом отправиться в травмпункт.
Я почувствовала, что мои глаза стали большими.
— Я пустила кровь?
— Сзади, — хмыкнул он. — Ногтями. Ничего страшного.
Я потянулась, пытаясь разглядеть его спину.
— Дай мне посмотреть.
— Ничего страшного.
Я снова посмотрела на него.
— Дай мне посмотреть, Мерри.
— Не сейчас. Позже. А сейчас мы должны прояснить одну вещь…
— Я поговорю с Доком, — заявила я, догадываясь, что он хочет прояснить. — Спрошу его, может, мне стоит поговорить с кем-нибудь о посттравматическом стрессовом расстройстве или еще о чем-нибудь, чтобы ты мог трахать меня на животе, потому что до того, как я связалась с убийцей, мне нравилось именно так.
Мерри ухмыльнулся.
— Малышка, ты здорово сопротивлялась, и действительно была не здесь, но если ты можешь говорить о терапии посттравматического стрессового расстройства ради того, чтобы практиковать определенную позу в сексе, думаю, ты справишься.
Я надеялась на это, потому что у Феб и Морри была хорошая страховка, но я понятия не имела, покрывает ли она психологическое дерьмо, а в моем рождественском списке подарков теперь было еще одно имя, важное, и я уже отказывалась от своих привычек к конфетам и косметике (не от всех, но от некоторых), чтобы сэкономить и подарить ему нечто хорошее. Мне не нужны были счета за терапию.
— Ладно, если ты не собирался навязывать мне встречу с кем-то, чтобы разобраться с дерьмом в моей голове, то о чем мы должны поговорить? — спросила я.
— О том, что ты явно считаешь слабостью проявление эмоций, а под «слабостью» подразумеваешь то, что являешься девушкой. Проявление эмоций — это не слабость. Проявление эмоций требует много смелости. Доверять кому-то дерьмо, которое ты больше не можешь держать в себе, тоже не слабость. Я знаю это, потому что мудрая, красивая, кареглазая женщина сказала мне это не далее как два месяца назад. И если у нас будут девочки, я не хочу, чтобы ты учила их, что они не могут быть девочками, как бы они этого ни хотели, и что все, что похоже на девочек, — это слабость. Потому что это дерьмо неправильно.
Я снова уставилась на него.
И опять разрыдалась.
Наконец, мне удалось пролепетать:
— Если у нас будут девочки?
— Ты хочешь еще детей?
— Да, — прошептала я.
— Тогда это может случиться, вероятность пятьдесят на пятьдесят, и если они будут любить бабочек и цветочки и не захотят быть крутыми девчонками, ты должна знать, что с этим надо будет согласиться.
Я была согласна.
Очень согласна.
Все еще шепча (и проклиная, и плача), я сказала:
— Я люблю тебя.
Мерри тоже шептал, когда ответил:
— Я тоже тебя люблю, Шери.
— Можно я теперь посмотрю на твою спину? — мягко спросила я.
Он отодвинулся назад, разворачиваясь.
Когда я снова оказалась на кровати, а он прижался ко мне, послышались его слова:
— После того как я снова тебя трахну.
Я крепко обхватила его руками, а мои брови поднялись вверх.
— Не боишься, что будет еще один эпизод?
— В этот раз, когда я буду тебя трахать, то буду смотреть в твои глаза.
Мне это нравилось.
Достаточно, чтобы поднять голову и прижаться к его губам.
Он оттолкнулся так, что моя голова оказалась на подушке, и открыл рот.
Наши языки сплелись.
Мерри не сводил с меня глаз все это время.
Но именно я потеряла зрительный контакт, когда он заставил меня кончить.
Позже я убедилась в том, что на его спине проступила кровь. Две линии, одна глубже другой, вдоль лопаток.
Я была осторожна, когда промывала их в душе. Смазала их неоспорином, прежде чем мы принялись за пончики.
Но мазь оказалась на простынях Мерри.
Что я могла сказать?
У нас был целый день.
Мы были молоды, здоровы.
И любили друг друга.
И стоит повторить.
Мы любили друг друга.
Я любила Мерри, а Мерри любил меня.
Жизнь была хороша.
В кои-то веки.
С надеждой на будущее.
Наконец-то.
Так что пришло время трахаться.