— А оно так и есть, — заявила Шер. — Я девчонка.
— Слава Богу, — пробормотал Гаррет, чувствуя, как у него подрагивает одна сторона рта.
Она подняла подбородок.
— А еще я девушка, которая переезжает в твой дом. Приглашаешь или нет. Дрянные ванные комнаты или нет. Мы можем пользоваться моей мебелью, которая удобна, даже если половина ее с гаражной распродажи. Если ты откажешься, мы переедем к маме. Но я ни за что не стану готовить своему ребенку яичную массу на кухне, где Райкер чуть не истек кровью на полу.
— Детка, за последние три дня, была ли ты хоть одну минуту не в моей постели, не в моем доме или вне поля моего зрение, только если не ходила на работу?
— Нет.
— Ты думаешь, я позволю тебе готовить мужскую еду на кухне, где Райкер чуть не истек кровью?
Ее губы начали изгибаться.
— Нет.
— Почему? — спросил он.
— Почему? — переспросила Шер.
— Зачем мне так поступать?
Ответ пришел к ней не сразу. И догадавшись, Шер прильнула к нему.
— Ты заботишься обо мне, — тихо проговорила она.
— Да. И об Итане. Так что конечно. Попроси отгул. Мы соберем все вещи Дженис Джоплин, которые этот псих не разбил, и перевезем ко мне. Но сначала, сегодня вечером, мы повесим чертовы розовые украшения на нашу первую рождественскую елку.
Она переместила руку с его груди вверх, чтобы обхватить его шею и приподняться на носочках.
И все это время не сводила с него взгляда.
— Спасибо, что выстрелил в лицо мужчины ради меня, — прошептала она, в ее карих глазах заблестело.
Было чертовски больно, но, поскольку они находились в больничном коридоре, Гаррету удалось сдержать хохот, и он лишь усмехнулся.
— Не за что, Шери.
— Я люблю тебя, Гаррет Меррик, — сказала она ему.
— Знаю, что любишь, и я тоже тебя люблю, но скажу в эту минуту сентиментальности, когда ты, вероятно, думаешь, что добьешься желаемого, Райан не будет восстанавливаться в нашей гостевой комнате.
Теплота в ее карих глазах превратилась практически в жестокость, когда вновь зашел спор касательно ее друга, выздоравливающего в больнице в Индианаполисе.
Он потерял много крови.
Ему делали уколы в самые худшие части тела.
И его оставляли надолго.
А еще этим утром его состояние перестали описывать как критическое.
— Его мать — сильная женщина, — сказала ему Шер.
— Как и ты.
Он был прав. И это было написано на ее лице.
Шер потребовалось несколько мгновений, когда она, наконец, нашлась, что ответить.
— Не в хорошем смысле.
И на этом она его поймала.
Он попробовал другой способ.
— Детка, у меня нет кровати ни в одной из гостевых комнат.
— Будет, если мы воспользуемся моей старой.
Черт.
Она снова его поймала.
— Ладно. Я не хочу, чтобы в нашем доме находился гений-гик, который играл бы с Итаном в видеоигры, возможно, учил бы его всяким гениальным штучкам, что было бы не плохо, но и учил бы его дурацким вещам, что было бы совсем не хорошо.
— Хмм… — пробормотала Шер.
Это была хорошая идея — разыграть карту Итана. Она еще меньше Гаррета хотела, чтобы Райан научил ее сына быть глупым.
Так что он уклонился от пули.
Это, а также предвкушение купленного в магазине, но испеченного дома рождественского печенья и розовых украшений, заставило его притянуть Шер еще ближе.
— Бывает, — ответил он.
— Что бывает? — спросила она.
Гаррет придвинулся ближе и крепче прижал ее к себе.
— Такое, — повторил он. — С такими, как мы, детка. В конце концов, случается такое. У нас все получается, пока мы не сдаемся.
Ей нравились его слова. Она показала это своими красивыми карими глазами. И своим телом, прижавшись ближе. Она показала это, обхватив его шею обеими руками.
И наконец, она показала это, прижавшись к нему и обрушившись на его губы.
И Гаррету это понравилось.
Поэтому он ответил ей тем же.
Именно так, как им удалось и как будет удаваться впредь, Шер Риверс и Гаррет Меррик успешно пережили еще одну бурю.
Эпилог
Такая девчонка
Феб
Май
Я вошла в гостиную и увидела, как сын бросает лакомства коту, а муж рядом придерживает собаку за ошейник.
Эта картина вызвала раздражение, и я, положив руки на бедра, спросила:
— Вы серьезно?
Глаза мужа переместились на меня.
Его взгляд потемнел, опустившись на мое платье, и на лице появилось выражение, которое я прочувствовала всей своей сердцевиной.