Я видела новых арендаторов. Они прожили здесь несколько месяцев. За это время они успели устроить одну шумную вечеринку, которую я прекратила.
Но их можно было встретить достаточно часто: они уходили и приходили, у них было много посетителей, поэтому возможностей рассмотреть их было предостаточно.
Будучи человеком, относительно которого были приняты скоропалительные суждения, я старалась не торопиться осуждать.
Тем не менее, у мужчины на лбу было написано, что мудак, а женщина — отчасти похожа на меня, поскольку убедила себя в том, что не сможет найти никого лучше, поэтому и не пыталась.
И сейчас она стояла на крыльце с покрасневшим лицом в бесформенной ночной рубашке с растрепанными волосами, и явно, даже на расстоянии, взбешенная до чертиков.
Он был в джинсах и джинсовой куртке, стоял в нескольких футах от нее, спиной ко мне, но язык его тела легко читался, и он разделял настроение своей женщины.
Поскольку они находились через дом от меня, я не слышала, что он говорил. Я только поняла, что он что-то ответил, поскольку она продолжила кричать.
— Да пошел ты! Если не передумаешь, ублюдок, Карлито узнает о твоих делишках!
В этот момент я понял, что пора идти в дом и делать это тихо, чтобы никто из них не узнал, что я была снаружи и слышала их крики.
Так я и поступила.
Беззвучно закрыв за собой дверь, я заглянула в гостиную и прошипела:
— Черт.
Я не знала Карлито.
Но я работала в баре, где выпивали полицейские, байкеры и банкиры. Парикмахеры и врачи. Фермеры, водопроводчики и адвокаты.
А в баре клиенты считали официанток глухими ко всему, кроме заказов напитков.
А еще в баре клиенты считали барменов своими личными психиатрами.
Поэтому я знала, что человек по имени Карлито, как минимум, был низкопробным ростовщиком.
Но если учесть, что я не раз слышала, как его имя произносили Колт, Салли, Майк, Дрю, Шон, Мерри и многие другие полицейские в этом городе, я подозревала, что он представляет из себя нечто большее.
Мне не просто не нужно было это дерьмо в моем квартале.
Мне не нужно было это дерьмо в квартале, где жил мой ребенок.
Я пошла на кухню, чтобы налить себе дорожную кружку, выливая в нее последнюю чашку кофе из кофейника, чтобы взять ее с собой, когда горизонт будет чист.
Я стояла в гостиной, держа ее в руке и прислушиваясь к соседям, когда на мой телефон пришло сообщение.
Волнение и раздражение охватили меня, когда я посмотрела на экран в сумочке, гадая, не от Мерри ли это сообщение.
Прошлой ночью, судя по сообщениям, начались его игры.
Я пыталась не обращать на это внимания.
Но игнорировать было сложно.
Я поставила кружку на кофейный столик, взяла телефон и увидела, что это сообщение не от Мерри. Это было сообщение от Вайолет, в котором она говорила, что может забрать Итана из школы в четверг, когда мы с мамой будем работать.
Отправляя ей ответное сообщение, чтобы подтвердить и поблагодарить, я увидела, что у меня есть голосовая почта.
И номер был мне не знаком.
Мне не хотелось его слушать, но на случай, если в школе появился новый внутренний номер или кто-то из учителей по какой-то причине звонит мне со своего телефона, я решилась: нажала «Проиграть», затем «Динамик» и услышала: «Мисс Шекл, это Уолтер Джонс. Я был бы признателен, если бы вы перезвонили мне, когда у вас будет минутка. Я возмещу потраченное вами время и усилия. Я был профайлером в ФБР, сейчас работаю внештатно и провожу исследования для книги, которую пишу о серийных убийцах последних двадцати…»
Я сжала зубы и нажала «Удалить».
Гребаный ублюдок.
И когда в мою дверь постучали, я подскочила и резко обернулась.
У меня была дерьмовая дверь, которую можно было выбить даже в самой дешевой сандалии на высоком каблуке. Она состояла из двух слоев тонкого дешевого дерева с маленьким ромбовидным окошком на уровне глаз, чтобы можно было выглянуть наружу.
И в этом алмазном окошке я увидела Мерри.
Чертов ублюдок.
В сообщении он написал «завтра».
И это было завтра.
Я уставилась на него через окно, но он не смотрел на меня.
Он просто открывал дверь и входил прямо внутрь.
Я тут же сделала мысленную пометку: запирать чертову дверь, независимо от того, заходишь ли ты внутрь, чтобы просто выпить чашку кофе или окончательно вернулся домой.
— Ну что ж, проходите, офицер, — саркастически поприветствовала я, протягивая руку с телефоном. — Вам что-нибудь принести? Чашечку кофе? Поздний завтрак? Быстрый минет?