Человек не остановится ни перед чем, чтобы вытащить тебя, даже если при этом сам окажется погребен.
И это я тоже знала.
Черт.
А Тилли даже не было дома.
— Мама?
Я вздохнула, убрала телефон от уха, отпустила раковину и повернулась, чтобы посмотреть на Итана в дверном проеме.
— Не злись, ладно? — попросил он, сдвинувшись с места и с тревогой глядя на меня. — Я пытался поступить правильно.
Я сделала еще один вдох и заставила свое тело расслабиться, выдыхая.
Затем обратилась к сыну:
— Я знаю это, Итан. И в каком-то смысле ты поступил правильно. Нет ничего плохого в том, что ты хочешь позаботиться о своей маме. Но это было и неправильно, раз уж я сказала оставаться внутри.
Он прикусил губу.
Я придвинулся к нему, но не стала приседать, как раньше. Он становился высоким, пока еще недостаточно, но ему нужно было научиться пользоваться тем, что есть.
А вот в чем он не нуждался, так это в том, чтобы терпеть, когда кто-то относится к нему снисходительно, потому что он еще ребенок, даже если это было излишне.
— Ты — мужчина в этом доме, — сказала я Итану, наблюдая, как его грудь расширяется от гордости. — Но ты все еще ребенок. Спроси Колта, Сала, Майка — любой из них скажет тебе, что мужчина должен знать свои сильные и слабые стороны. Он должен научиться правильно оценивать ситуацию. И еще они скажут, что любой ребенок, независимо от того, насколько отстойно быть ребенком, независимо от того, что ситуация пугает его и он хочет помочь, должен делать то, что говорит его мама.
Плечи сына опустились.
Боже, большую часть времени быть мамой просто замечательно.
Но в такие моменты, как сейчас, все совершенно иначе.
Я быстро продолжила:
— В той ситуации ты должен был взять телефон и следить за мной через окно. Если бы у тебя появилось плохое предчувствие, тебе стоило позвонить Колту или в полицию, или еще куда-нибудь. Таким образом, ты прикрыл бы меня, но при этом выполнил бы мою просьбу. Но поскольку ничего подобного больше не случится, это не имеет значения. Жизнь есть жизнь. Ты извлекаешь из нее уроки. Сегодня ты кое-чему научился.
Глядя на меня, он кивнул.
— Хорошо, — пробормотала я.
— Этот парень, похоже, грозит неприятностями. Ты уверена, что ничего подобного не повторится?
— Думаю, ты все правильно понял. Он не такой чувак, как те, с которыми мы любим тусоваться, так что нам обоим следует держать дистанцию. Но еще я думаю, что его дела — только его дела, так что если мы будем держаться по дальше, то все будет хорошо.
Он снова кивнул.
— А теперь мне пора собираться, милый. Ты готов ехать бабушке? — спросила я.
— Да, мам.
— Хорошо, давай займемся своими остальными делами.
Он улыбнулся мне и вышел из ванной.
Я сделала еще один вдох и направилась в спальню.
Ночь понедельника
Намеренно или нет, но Трент позвонил в самый подходящий момент, как раз перед тем, как я собиралась выскользнуть из машины и отправиться на работу в ночную смену.
После первых двух сообщений он написал еще два.
Я просто не реагировала.
Мне необходимо было ответить, чтобы он оставил меня в покое. Кроме того, ему нужно было кое над чем подумать, и я должна была дать ему эту тему для размышлений.
Поэтому я ответила на звонок:
— Привет, Трент.
— Я писал тебе миллион раз, Шерил, — преувеличил он.
— Я знаю. Прости. Было много дел, — полуобернулась я.
— Итан сказал, что не приедет к нам с Пег на выходные, — раздраженно поделился он.
Я подавила вздох.
— Ты должен понимать, Трент, это решение Итана, — ответила я. — Он сам решает, когда хочет тебя видеть. Сейчас он вернулся в школу, так что у них часто случаются совместные ночевки, а все самое интересное происходит с его приятелями по выходным.
— Ему нужно проводить время с отцом.
Трент произнес эти слова, но создавалось впечатление, что они вырвались прямо изо рта Пегги.
— Ладно, мне через минуту надо быть на работе, но ты должен знать: мы с Итаном поговорили о том, что вы с Пег хотите проводить с ним больше времени, и ему эта идея не нравится. Он любит тебя. Твою жену. Твоих детей. Но он чувствует необходимость не торопить события, и это его выбор. Так что, если ему нужно пространство, ты ему его предоставишь.
— Он ребенок, Шерил. Он не имеет права принимать такие решения.
И снова Пегги.
— Он ребенок, Трент, ты прав. Но ему не пять. Ему скоро одиннадцать. Он знает, что ему нужно, чего он хочет, что ему приятно. Сейчас у него такой период, когда он должен изучить, как принимать собственные решения и чем это обернется. Мы должны позволить ему это.