Его кареглазка?
Кареглазка Гаррета Меррика?
Я?
Гаррет Меррик, который отдалился от меня из-за того, что я сумасшедшая, реагирующая слишком бурно и нелицеприятно, называл меня своей кареглазкой?
Я продолжала смотреть на него. И, наконец, прошептала:
— Ты здесь.
С лица полностью исчезло веселое выражение, а красивые черты стали по-настоящему прекрасными, когда он ответил:
— Получил твое сообщение, детка.
Внутри меня все перевернулось.
Мое сообщение?
О черт, неужели я случайно отправила свое сообщение?
Прежде чем я успела прокрутить воспоминания назад, чтобы понять, как такое могло произойти, Мерри нагнулся, бросил пульт на кофейный столик и направился в мою сторону. Когда он подошел ко мне, то выхватил пылесос из моей руки, отбросил его в сторону и встал ко мне вплотную, наклонив голову вниз, чтобы посмотреть сверху на меня.
— Твое извинение было милым. — Он слегка ухмыльнулся. — Крайне милым, учитывая то, какие ты слова использовала при разговоре со мной. И я ценю это, Шери.
Шери.
Не Шер.
Не пугающее: «Шерил».
Он вернул мне мою Шери.
Странное, но весьма приятное тепло, которого я никогда не чувствовала ранее, начало проникать в меня.
— Я ценю твой поступок, но тебе не обязательно было это делать, — продолжил он, положив ладонь мне на щеку, и немного наклонился, чтобы его лицо приблизилось к моему. — Я еще перед уходом понял, что ты сожалеешь.
Я уставилась в его голубые глаза, которые не отрывались от моих. Его взгляд отражал удивительные вещи.
Каким-то образом мое сообщение отправилось, и вот он уже в моей гостиной, принимает мои извинения, о которых я сама не подозревала.
Вот еще одна удача, которую подкинула мне жизнь.
И даже не успев все как следует обдумать, я взялась за дело.
— Я слишком остро отреагировала, — прошептала я.
Подушечки его пальцев нежно впились в мою кожу.
— Я понимаю.
Я выдержала его взгляд и осторожно покачала головой, чтобы не потерять контакт с его рукой.
— Нет. Итан и я… то, как все было… то, как сложилась наша жизнь… — мой и так тихий голос стал еще тише. — Я могу рассчитывать только на эти утренние часы.
— Я понимаю, дорогая, — повторил он. — Я переступил черту. Возможно, ты не совсем правильно выразила это, но это не значит, что твоя злость была необоснованной.
Я еще раз осторожно покачала головой.
— Нет, я была совершенно не в себе, когда так безобразно повела себя.
— Шер, ты любишь своего ребенка, и утро — твое время. У тебя и так происходит достаточно, а еще я давил, когда должен был действовать мягко. Ты — такая, как есть. И отреагировала в своем духе, будучи матерью. Случившегося не изменишь. Сделанного не воротишь. Ты извинилась, и я признал, что поступил неправильно. Мы двигаемся дальше.
Это было хорошо. Я хотела этого. Я хотела, чтобы мы двигались дальше. Мне нужно было это спокойное согласие, к которому он призывал. Я не хотела, чтобы он злился. Я просто хотела, чтобы он вернулся в мою жизнь.
А еще я стремилась понять, куда, как он говорил, мы движемся.
Но еще Гаррет должен был полностью меня понять.
— Ситуация была некрасивой и, возможно, у меня были на то причины, — сказала я. — Но все равно я оказалась неправа. Итан говорил со мной об этом, и ему понравилось, что ты рядом. — В глазах Мерри мелькнул огонек, который мне понравился, но я не дала себя время его прочувствовать, как следует. Мне нужно было прояснить все до конца, поэтому я рванулась вперед. — Ему нравится, когда вы вдвоем чем-то занимаетесь, заботясь при этом обо мне. Он понимает, что я постоянно пекусь о нем, и он хороший ребенок. Итан хочет, чтобы и у меня было такое. И ему понравилось делать что-то для меня вместе с тобой.
Мерри ничего не сказал, но провел большим пальцем по моей щеке, по губам, а потом обратно.
И таким образом он говорил, и его безмолвные слова были невероятно милы.
Я боролась с желанием сжать губы или наклониться и прижаться к нему всем телом.
Это было трудно не только из-за его прикосновений, но еще из-за того, как мягко он смотрел на меня. От Мерри я получила еще кое-что, чего никогда не получала от других мужчин в своей жизни. И я была рада. Я пребывала в экстазе. Потому что, глядя в его глаза, получив при этом нечто новое для себя, я бы теперь не смогла и дышать без этого ощущения.
И это чувство снова заставило меня промолвить несколько слов.
— Я написала тебе на следующий день.