Я так и не узнала, потому что он поймал и это запястье, и они оба оказались прижаты к стене над моей головой.
— «Мы» существует? — спросил он.
Моя грудь коснулась его груди, и я начала тяжело дышать.
— Черт возьми, Шер, есть ли «мы»? — прошипел он.
— Я бы этого хотела.
Черт! Эти слова сорвались с губ, потому что он вынудил меня.
Черт!
— Значит, мы есть, — твердо заявил он.
О Боже.
Он тоже этого хотел.
И я не могла быть более счастливой. И более напуганной.
— А раз есть мы, Шер, значит, ты моя. Итан мой. Ты понимаешь меня?
— Мерри…
— Да или нет, ты понимаешь меня?
Я сглотнула, и мне стало больно от того, что в горле заклокотало, потому что в этот момент мне требовалось гораздо больше кислорода, чем обычно, и закрыть рот, чтобы сглотнуть, означало не втягивать воздух.
— Ответь мне, милая, — приказал он.
— Да, я понимаю.
Он перехватил мои запястья в одну руку, чтобы другую руку положить мне на основание горла.
Это не означало, что он успокоился или собирался отпустить меня.
Это указывало на нечто другое.
Я просто не знала на что.
— Если понимаешь, то должна знать, что с этого момента, если какой-нибудь засранец будет звонить тебе, ты скажешь мне, — приказал он.
Именно тогда до меня дошло, что его движения были заявлением прав.
Черт.
— Ладно, Мерри. — В его нынешнем настроении я сочла разумным согласиться.
Рука, лежащая у основания моего горла, скользнула вниз, и внезапно я перестала сомневаться в сложившейся ситуации.
Ну, не совсем так. Думать я еще могла, но вот тело уже подводило меня.
— Если кто-то приходит к тебе на порог, ты не сходишь с ума. Если меня нет рядом в этот момент, ты просто закрываешь дверь у них перед носом и сразу же звонишь мне.
— Хорошо, Мерри, — повторила я.
Его рука продолжала опускаться.
— Ты не будешь в этом разбираться. Это больше не твоя забота, Шер. Ты оставляешь это мне.
О Боже, Боже, Боже, мои глаза горели, а колени покалывало.
— Шер, — резко сказал он.
— Хорошо, милый.
— Больше ты не будешь ни с чем разбираться в одиночестве, ни с одним придурком вроде этого. Ни с кем, кто попытается добраться до тебя, потому что, пока мы вместе, тебе не нужно держать осаду. Потому что у тебя есть я, — заявил он.
Я кивнула, но в тот момент, когда до меня дошли его слова, я уже не была в состоянии говорить.
Его рука скользнула по моей груди, вниз по животу, а пальцы вцепились в верхнюю часть моих джинсов, когда он заявил:
— Никто не будет донимать тебя, Шер. Никогда. И уж точно никто не будет приходить на твой порог и там доставать тебя.
Мои глаза опустились к его губам, и я прошептала в знак согласия:
— Никто не будет донимать меня.
Он расстегнул пуговицу на моих джинсах.
Я тяжело и громко втянула в себя воздух.
— Детка, — позвал он.
Мои глаза поднялись в тот самый момент, когда его рука нырнула в мои джинсы, затем в трусики, а средний палец коснулся клитора.
О да, Мерри заявлял свои права.
С раскрытых губ сорвался вздох, и мои глаза закрылись.
Он усилил давление средним пальцем, скользя им по скользким складкам, и пробормотал:
— Такая чертовски мокрая, едва до тебя дотронулся.
Я попыталась открыть глаза, но лишь наполовину приподняла веки, прежде чем его палец снова переместился к моему клитору и начал по нему кружить.
Хорошо.
Так чертовски хорошо.
— О Боже, — вздохнула я.
— Я дал тебе время, Шери. Тебе это было необходимо, — прошептал он, его палец творил волшебство. — Ты написала, что сожалеешь о том, что разрушила нас. Говоришь о том, что хочешь все наладить и рискнуть со мной. Как я понимаю, твое время на размышление подошло к концу?
Я не собиралась писать.
Я даже не знала, отправляла ли то сообщение.
Но я не могла думать, когда он творил со мной такие вещи.
Все, что я могла сделать, это подтвердить:
— Я больше не буду тратить время на размышления.
Он двинул пальцем вперед и заполнил меня.
Я прикусила губу, пытаясь вырваться из его хватки на моих запястьях, чтобы касаться его, пока он трогает меня.
— Будь хорошей девочкой, детка, — призвал он, и мои веки приподнялись на сантиметр, когда я застонала.
Он сделал медленный круг внутри меня.
— Ты будешь хорошей девочкой, Шери?
— Да, — задыхалась я.
Он сделал круг в другую сторону и проговорил:
— Хорошие девочки получают хорошие вещи.