Миллс, как могла, сдерживала волнение, ведь к ней впервые прикасалась женщина в таком ключе, но она больше не могла сопротивляться своим желаниям.
- Ну что, размер устраивает?!
- Сейчас проверим, - прошептала блондинка и взяла в ладони груди, сжимая, - мм…
Брюнетка задрожала под жаркими прикосновениями, - мм … - она практически застонала, прикусывая губу.
- Идеально… - констатировала блондинка, продолжая массаж груди, добавляя к ощущениям нежные поцелуи по плечику, переходящие на шею.
- Наконец-то ты это признала, - Реджина немного отклонила голову, чтобы горячие губы Эммы касались её кожи.
- Мне нужно было почувствовать, чтобы понять наверняка, - обдавая шею дыханием, говорила блондинка. Она плавилась от таких интимных прикосновений к Реджине. Свон не думала, что они делают, не думала, зачем Миллс ей позволяет так откровенно делать ей массаж, ласкать поцелуями, Эмме это не нужно было обдумывать. Она просто делала, наслаждалась и утопала в этих прекрасных прикосновениях.
Еще какое-то время Реджина стояла, не двигаясь, но всё же медленно повернулась.
- Я хочу увидеть, как ты пускаешь на меня слюни.
- А за эти полтора месяца, что мы здесь, ты этого не видела? - уточнила Свон, внимательно смотря на Реджину. Её руки спустились на талию девушки, а глаза на великолепную грудь.
- Я не подпускала тебя так близко, - Реджина подняла голову Эммы за подбородок, чтобы блондинка смотрела ей в глаза, - я не могу разговаривать с тобой, когда ты так смотришь на мою грудь.
- Она очень притягательна, - легко улыбнулась Свон, наслаждаясь таким милым прикосновением к своему лицу.
- Может, ты найдёшь во мне ещё что-то хорошее? - Реджина ещё приблизилась к Эмме, - например, губы.
Свон улыбнулась ещё шире, её улыбка была хитрой и довольной. Она видела, что Миллс делает семимильные шаги навстречу новому миру, новым ощущениям, и Свон не собиралась сопротивляться.
- Они пухлые, - наклоняясь прямо к губам, прошептала блондинка, но смотрела в глаза Реджине. Она переместила свои ладони на лицо девушки, чуть приподнимая. Эмма провела язычком по губам Реджины, совсем медленно, чуть касаясь, - сладкие, - Свон коснулась своим носом носа брюнетки, прикрывая глаза и чуть ли не урча от удовольствия, - они как запретный плод…
Миллс готова была растаять в таких прикосновениях Эммы. Ей они нравились, и она возбуждалась только от объятий, тем более это желание у неё никуда не пропадало уже около месяца.
- Может, я смогу искусить тебя его попробовать?!
- Искуси, - прошептала блондинка, открывая глаза и смотря в глаза девушки напротив. Их губы были всего в миллиметре друг от друга, но Свон не целовала, давая возможность Реджине сделать это первой.
Женщина медленно обняла Свон за шею и наконец-то прикоснулась к её губам. Это было превосходно, восхитительно и божественно. Она никогда такого не испытывала, ей совершенно не хотелось отрываться от этих губ, таких мягких, таких горячих.
Эмма целовала нежно, трепетно, но в то же время горячо и страстно. Блондинка умела отменно целоваться, она любила это делать. Любила и никогда не отпускала из своего плена губы, которые были такими сладкими, притягательными, выражающими желание. Свон уплывала от этого поцелуя далеко в пучину неизвестности, но в то же время полного понимания, что происходит. Эмма не отпускала объятий, не убирала рук от тёмных волос, не давая и секунды отступить назад. Она показывала Реджине то, что та никогда не хотела признавать, то, что так обожает блондинка, то, что эти две никогда не смогут забыть.
Миллс уже практически висела на Эмме, так как сил держаться уже не было. Этот поцелуй открывал такие потаенные желания, что Реджине немного становилось страшно. Зарывшись руками в волосы Эммы, Миллс всем телом прижималась к блондинке.
- Мм… - стонала от наслаждения Свон. Она и не думала прерывать поцелуй. Ведь он был таким желанным, нежным, притягательным, а девушка, что его дарила, неприступной, важной, той самой, от которой не хочется уходить, той, с которой хочется просто лежать, обниматься, болтать и улыбаться. Эмма впервые чувствовала то, что не чувствовала никогда в своей жизни. Она болезненно хотела Реджину, всю, без остатка. Чтобы она была только её. Свон не признавалась себе в этом ни в Нью-Йорке, ни на этом острове. Но сейчас… Сейчас Свон отчётливо знает, что хочет быть с Реджиной не просто как друг, а хочет быть с ней полностью, во всех отношениях.
- Что мы делаем? – отстранившись, протянула Реджина. Она улыбалась, так как была счастлива находиться сейчас в объятиях Эммы, целовать её. В последнее время это сближение не было дружеским, это было чем-то большим, по крайней мере, для Миллс, как она сама думала. Она уже любила те моменты, когда Эмма целует её животик или когда Свон разговаривает с Ланой. Эти моменты были самыми счастливыми на свете.
- Живём, - просто ответила Свон и положила свои ладони на спину Реджины, чувствуя жар её тела, - просто живём. Не задумывайся над этим.
Реджина вновь поцеловала Эмму, но в этот раз совсем мимолётно, - у нас всё так сложно.
- Если бы мы были не на острове, я бы сказала, что ничего сложного, - усмехнулась блондинка и нежно провела пальчиком по овалу лица брюнетки, как бы изучая.
- Эмма, всё сложно не из-за острова, а из-за меня, - Миллс опустила глаза.
- Не думай. Просто чувствуй, - Эмма приподняла Реджину за подбородок, заставляя смотреть в глаза, - я никого никогда не принуждаю. Знай это.
- Да не в этом дело, - Миллс отстранилась и сразу отвернулась, - я очень сложный человек. Меня трудно заставить и дело в том, что остров это замкнутое пространство для нас.
- Я же говорю - не думай, - повторила Свон, смотря на напряженную спину Реджины, - мы здесь, на острове и здесь самое важное, о чём нужно думать - это как выжить. А мне ещё, как не навернуться с дерева, лазая за красной хренью или за бананами с ужасными косточками.
- Свон, я беременна! Поэтому у нас не может ничего быть, - Реджина повысила голос и задрала голову к небу, тяжело дыша.
- Я бы сейчас спросила почему, но видно это совсем не нужно, - Свон горько усмехнулась. Она не собиралась ни к чему склонять Реджину, ни убеждать её или уговаривать. Свон просто не имела на это права, - пойдём к лагерю?!
- Забери вещи и иди, а я приду чуть позже, - Реджина подняла с земли платье.
- Хорошо, - согласилась блондинка. Она собрала свои вещи. Ей было трудно наклоняться, всё же свинья неслабо приложила ей по боку, и явно там будет отменный синяк, но всё же Свон сделала так, как попросила Миллс, и оставила её наедине с собой. Эмма и сама не знала, что творится с Миллс, но зато прекрасно знала себя и свои чувства. В принципах Свон никогда не было уговаривать и принуждать. Она всегда делала то, что от неё хотят, и именно сейчас она не собиралась делать то, что хочет сама - а именно, целовать, ласкать, любить Реджину, в физическом смысле этого слова. Блондинка решила плыть по течению, и будь что будет.
Когда Эмма ушла, Реджина села на камень, перед этим постелив на него толстовку. Она опять заплакала, так как боялась своих эмоций и чувств. Здесь она сказала Эмме о беременности, здесь состоялся их первый поцелуй, и здесь она в очередной раз решила сбежать. Миллс положила руки на живот.
- Малышка, какая же у тебя мамочка дура. Папочка же нравится ей, а она бежит от неё, как от огня. Я боюсь за тебя, моё сокровище.
Свон пришла в лагерь и убрала вещи. Она аккуратно села к костру и стала завтракать. Она не знала, что ей делать, ведь не могла сказать Реджине, как она ей по-настоящему нравится и как Свон хочет её. Не только как просто девушку, но и… Эмма и сама не знала, почему ещё, но точно чувствовала, что это что-то определённо есть.
Миллс вернулась только через час. Глаза были красными, но она старалась совсем не смотреть на Эмму. Взяв несколько бананов, она вошла в домик, в животе уже давно был ураган, и она чувствовала дикое чувство голода.