Когда Эмма вышла из палаты, на неё сразу были направлены два грозных, вопросительных взгляда и один усмешливый, который так и показывал, что Эмма зря так нагло себя вела в палате до этого.
- Ну а теперь, мисс, мы ждем объяснений, - Виктор хотел всё понять, ведь такие новости приводили его в исступление.
- А что вы хотите знать? - как ни в чем не бывало спросила Эмма и посмотрела с улыбкой на Оливию, которая закатила глаза и отошла поговорить с вышедшей из палаты медсестрой.
- Что всё это значит? - Амелия сдерживалась, чтобы не нагрубить, - наша дочь и вы? Лана ваша общая дочь?
- Амелия. Мисс Свон, как давно вы вместе и почему только сейчас мы узнали о вас? - более спокойно говорил Миллс.
- Мы сроднились на острове. Ну, вы понимаете… - протянула Эмма.
- Без подробностей! - воскликнула Амелия.
- Девушка, а можно вести себя приличнее? - уточнил Виктор, - мы спрашиваем про отношения.
- Всё, хорошо, поняла! - Эмма подняла руки, соглашаясь с отцом Реджины и решая вести себя серьезно, - мы любим друг друга. Ваша дочь не хотела этого признавать сразу после возвращения, но сейчас… Сейчас она согласилась быть моей женой. Я люблю её, люблю Ланочку, и это серьёзно.
Было видно, как Амелии трудно даётся осознание, - я потом ещё поговорю с дочерью.
- Дорогая, успокойся. Да, давайте всё-таки потом ещё раз поговорим об этом. А сейчас по домам, - Миллс приобнял жену.
- А вот с этим и я согласна, - к родителям и Эмме подошла Оливия, - давайте всё же оставим мамочку отдыхать и сами поедем набираться сил. Для всех был тяжелый и эмоциональный день.
- Ты права, Ревейра, - кивнула понимающе Эмма.
После того как все попрощались, Свон забрала ключи от квартиры Реджины у Оливии, и та, подбросив её к дому, поехала к себе. По дороге она позвонила Майку, который не брал трубку, когда Оливия стояла возле послеродовой комнаты. Сейчас друг ответил на звонок, хоть и ворчал, что спал, но был безумно рад той новости, что озвучила ему Ревейра.
Реджина уже четыре дня провела в больнице. Её не выписывали из-за внутренних разрывов при родах, а так Лана уже отправилась бы домой. У Миллс на третий день появилось молоко, и она спокойно начала кормить свою малышку.
Брюнетка дала Свон задание: к их с Ланитой выписке подготовить комнату, собрать кроватку и комод, купить всё нужное для малышки, так как она собиралась сделать это в те две недели перед родами.
Реджина проснулась от того, что Лана захотела кушать, и медсестра передала ей ребенка, в этот момент к ним и зашел неожиданный гость.
- Жозе?!
- Здравствуй, Реджина, - мужчина улыбался, а в руках у него был шикарный букет роз и большой пакет.
- Тихо, она ест, - прошептала Миллс и прикрыла Лану, - привет.
- Ой, может, я подожду около палаты? Я не помешаю? - Жозе даже занервничал.
- Всё нормально, заходи, - Реджина улыбнулась, - её очень трудно отвлечь от еды.
- Я просто, ты… ну… в общем, хорошо, - Жозе выдохнул и прошел в палату, - как ты? Как она? Я так рад тебя видеть.
- Всё хорошо, нас не выписывают ещё, но, надеюсь, скоро окажемся дома, - Реджине удивительно было видеть замявшегося Лестера.
- Это хорошо, очень хорошо, - кивал Лестер и, улыбнувшись, решил наконец не мяться, - я тебе чомпу привез. Свежую, с Таити, - он положил пакет в кресло и отошел в угол палаты, так как увидел там вазу для цветов.
- Спасибо, а то у меня уже закончились. Как у тебя дела? Кстати, спасибо за цветы, они очень красивые, - видя, как Жозе ставит цветы, опомнилась брюнетка.
- Я рад, что тебе нравится. Я долго их выбирал, - признался Жозе. Он налил воды в вазу и поставил её на тумбочку, а после подошел к кровати Реджины, - дела хорошо. Вот прилетел в Нью-Йорк, а мне сказали, что ты в больнице, родила.
- Да, вот так получилось, хотя срок ставили через пару недель. Она у меня ночью спокойная, а вот днем, - Миллс посмотрела на дочь, которая вовсю сосала её грудь, - и голос, знаешь, какой громкий.
- Не знаю. Но очень хочу узнать, - Жозе заулыбался, - можно мне на неё посмотреть, как она покушает?
- Конечно, можно, подожди немного. Она ест с перерывами, лентяйничает. Может есть, есть, а потом бросить и, например, играться с завязочкой.
- Какая прелесть, - Жозе присел в кресло, - люблю детишек. А ты сама как? Как себя чувствуешь, может тебе что-то нужно?
- Сама нормально, только из-за того, что она крупненькая, немного больно двигаться. Мне совершенно ничего не нужно, я окружена заботой с разных сторон, это тебе повезло прийти в тот момент, когда мы вдвоем, - в палате Реджины постоянно кто-то был: Эмма, родители, Оливия, Майк или Стела, Джош.
- Ну ещё бы. На такое сокровище много кто хочет посмотреть и понянчить, - Лестер смотрел на счастливое выражение лица Реджины.
- Это самое дорогое сокровище в мире, Оливия и Эмма её из рук не выпускают, а когда одновременно приходят, постоянно спорят, - Реджина почувствовала, как Лане уже неинтересно есть, и она притихла.
- Эмма? - уточнил Жозе, приподнимая брови.
- Да, - Реджина посмотрела на Жозе, она не знала, как сказать мужчине обо всем произошедшем, - она безумно любит Ланиту.
- Вот даже как, - Лестер улыбнулся, он сам не понимал, что сейчас чувствовал, - вы встретились уже в Нью-Йорке? Она же улетела раньше.
- Она приезжала за вещами в агентство, да и Лану на острове мы вместе ждали, - Реджина поправила рубашку и отодвинула простынь, - вот и наша красавица.
- Какое чудо, - Жозе во все глаза смотрел на малышку, и улыбка сама по себе расплылась на лице мужчины, - она так на тебя похожа. Красавица.
- Все так говорят, - усмехнулась Миллс, - ещё та хитрюга. Может заснуть, когда ест, только вытаскиваешь грудь - начинает хныкать и опять начинает есть.
- Не зря она крупненькая, любит покушать, - Жозе присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть малышку.
- Ага, и какать, - Реджина посмотрела на дочь, которая рассматривала Лестера, - я ещё ни разу её не купала и памперс не меняла, а Свон с какашками общается. А ты хочешь её взять? Только аккуратно.
Жозе сначала скривился, но потом улыбнулся и закивал, - конечно, - мужчина, как и сказала Реджина, аккуратно взял Ланиту на руки, придерживая головку, и широко улыбался.
- Она такая маленькая, легонькая, прелесть. Слушай, ты так часто говоришь про эту художницу, - просек Лестер, но смотрел на Лану.
Миллс с умилением смотрела на мужчину и свою дочку на его руках, - мы с ней… ну ты понимаешь?! - она не могла это сказать.
- Что? - Лестер перевел взгляд с Ланы и невозмутимо смотрел на Реджину.
- Мы с ней вместе, ты чего не понимаешь, валенок, - как всегда бесцеремонно в палату вошла Эмма. Дверь была чуть приоткрыта, и она услышала последние фразы разговора. А то, что у Жозе на руках была Лана, выводило Эмму из себя. Блондинка говорила на английском и быстро, что Жозе и не понял, что она его оскорбила.
- Добрый день, мисс Свон, - на французском поздоровался Лестер.
- Хренобрый. Реджина, почему у этого человека наша дочь на руках? - спрашивала блондинка.
- Извини, Жозе, - Реджина улыбнулась мужчине, а потом перевела свой взгляд на Эмму, - потому что этот человек мой друг. И вообще, перейди на французский и будь с ним любезна.
- Я не люблю разговаривать на этом дурацком языке, - фыркнула Эмма и подошла к мужчине вплотную. Тот понял, что Свон хочет, и аккуратно передал ей Лану, чтобы не ссориться, а после посмотрел на Реджину.
- Всё в порядке, Лана замечательный ребенок.
- Конечно, замечательный, не то, что ты, - тихо и на английском говорила блондинка, отвернувшись от Жозе и смотря с улыбкой на Лану, - плохой дядя, да, Лана? Плохой, он не будет тебя больше трогать. Не бойся, я уже рядом.
- Ещё раз прости. Я же говорю: она её из рук не выпускает, - Миллс злилась на Эмму, но не показывала этого мужчине, - потом её ещё раз подержишь, если захочешь.